"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин
Разок попытала удачу: намотав на длинную палку и закрепив на конце нож Масаши-сана, попробовала насадить на импровизированное копьё юркую рыбёшку. Конечно же, у меня ничего не вышло.
Так прошло два дня. В тёмное время суток было страшно до такой степени, что у меня непроизвольно тряслись поджилки: стоило луне показаться на небосводе, как к нашему убежищу подходил кто-то большой и опасный, если судить по оставленным отпечаткам, которые я увидела следующим же утром; хриплое дыхание хищника, скрежет его длинных, острых когтей об землю, его раздражённое рычание – всё это вместе вводило меня в ступор, и я едва дышала, вся превращаясь в слух, дабы не упустить момент, когда животному надоест и оно отправится за более доступной пищей. А стоило зверю уйти, и меня чуть отпускало, но, увы, ненадолго, потому что наступала очередь иных охотников за лёгкой добычей.
И, к великому своему облегчению, никто из них так и не залез в нашу, спрятанную под деревом, пещеру, поскольку я, как смогла, успела подготовиться: натаскала кучу лапника, закидала проход сухими ветками таким образом, чтобы их острые края торчали наружу и норовили ткнуть в глаза; сплела из подобия лозы гибкую решётку и ею же прикрыла сам вход в наш мешок под деревом.
В общем, за эти ночи я так и не смогла ни разу нормально поспать, всегда находилась в состоянии между сном и явью, к тому же нужно было менять тряпки на горячем лбу женщины. Первое время Аоки ещё приходила ненадолго в себя, но потом стало только хуже, и она начала бредить. Ко всему прочему добавился страшной силы надсадный кашель. Я делала массаж, похлопывания, но помогало слабо…
И сегодня я отчётливо поняла, что я не смогу ей помочь. Нырнув в неприметный лаз между острыми палками (я специально оставила небольшой проход сбоку, который могла быстро закрыть), пролезла под дерево, закрепила самодельную хлипкую решётку теми же гибкими прутьями незнакомого мне растения, и обратила свой взор на подругу по несчастью. Она была бледна, губ уже коснулась неестественная серость, переходящая в молочно-голубой оттенок.
Надо же было так случиться, что сейчас я оказалась совершенно бессильна! Хотелось завыть в голос: меня затрясло от едва сдерживаемых рыданий.
– Аоки, слушай меня, девочка, – мой голос – звонкий и чистый, изменился до неузнаваемости, словно постарел лет эдак на пятьдесят, – ты должна захотеть жить, просто обязана! Мы не имеем права вот так позволить тебе умереть! Ты же говорила, что едешь навестить матушку! – я говорила ещё что-то, приподнимая голову женщине и вливая в чуть приоткрытые уста прохладную речную воду.
И тут я услышала его… Сердце сжалось от страха, а через мгновение загрохотало в ушах так, что я ненадолго оглохла… Зверь пришёл. Снова. Всё тот же – узнала по характерному дыханию и хрипу. Оставив "чашу", резко изменила положение тела в нашей норе, уставившись на зарешечённый вход. Руки сами подтянули нож, намотанный на ветку, поближе.
Что-то поменялось, я всем нутром чувствовала это! Даже сам воздух словно загустел и накалился, опаляя мои щёки и шею ледяным дыханием смерти. Хищнику надоели эти игры, он устал… Волосы на затылке зашевелились, вставая дыбом. По рукам и позвоночнику прокатилась волна мурашек, и я, вместо того, чтобы занервничать ещё сильнее, наоборот, сосредоточилась и решила сражаться за свою жизнь до последнего вздоха. Сжав импровизированное копьё покрепче, приготовилась.
Ждать пришлось долго – я хорошо забаррикадировалась, тщательно без халтуры; хищник рычал, даже ревел, оглашая и оглушая всех вокруг, он хотел жрать, а еда – вот она, зверь чуял запах добычи, и хвоя, и даже душистые цветы, что я разбросалась рядом с нашим укрытием, не могли помешать ему чуять присутствие такой желанной добычи.
Ветки летели в стороны, тычась в его шкуру, в нос и глаза… Я уже видела оскаленную чёрную морду; вот мощная лапа с выпущенными когтями резко полетела вперёд и обрушилась на растительную решётку, а со второго раза всё-таки её подцепила и вырвала с корнями. Победный рык зверя заставил действовать, не знаю, что на меня нашло, но вместо того, чтобы сжаться в комочек у противоположной от входа стены, я рванула незваному страшному гостю навстречу, лишь сильнее перехватив своё оружие.
Удар! Смачный хруст и брызги крови прямо мне в лицо!
Всё это сопровождалось диким ором и воем раненого хищника. Я застыла статуей от ужаса, как в замедленной съёмке наблюдая за чёрным медведем, который неспешно заваливался набок с ножом, вошедшим в глазницу почти по рукоять.
Сколько я так просидела, сжимая в ладони обломившуюся часть палки – не знаю, и только хрип и последовавший за ним надсадный, натужный кашель Аоки-сан вырвал меня из заторможенного состояния, заставив вздрогнуть и подскочить на месте. С возвращением в реальность на меня обрушились уже ставшими привычными звуки ночного леса, сиплое дыхание больной и отвратительный запах хищника, мёртвая туша которого перекрыла выход.
Переведя взгляд на свою руку с посиневшими от напряжения пальцами, откинула спасшую нам обеим жизнь палку и подползла к женщине. Та уже не металась в бреду, веки её были плотно закрыты, и дыхание с каждым мгновением становилось всё обрывистее и тише…
И тут меня накрыло! Всё, что произошло несколькими минутами ранее: страх за себя и за Аоки, за то, что я прошляпила, возможно, последний шанс на жизнь, ужас быть разорванной вонючей пастью зверя… нет, не такой смертью мне хотелось покинуть этот мир, вовсе не такой!
Я со злостью стиснула зубы, скрипнув ими, сжала ладони в кулаки, негодуя на судьбу-злодейку, за то, как несправедливо она поступила с нами обеими!
И такая буря бешенства поднялась в душе, сметая всё на своём пути, будто прорвало каменную плотину, и река мощным потоком хлынула вперёд, быстро заполняя пустую долину, открывая перед моими глазами иной пласт реальности, подсвечивая всё вокруг яркими красками энергии, что кружилась рядом со мной, завихряясь в причудливые смерчи и исчезая в толще земли, окружавшей нас плотным коконом.
Я в полном обалдении от представшей картины перевела взор на Аоки-сан. И замерла в ужасе – настолько ужасно она выглядела! Её плоть пожирало что-то чёрное, с каждым мгновением забирая всё больше пространства внутри организма больной, и лишь маленький алый