"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– Могла, – хмыкнула старушка. – Но такова моя доля – делиться правдой. Помочь вам вещи собрать?

– Нет, не нужно. Сейчас я даже рада, что у нас их не так много. Бедному собраться – только подпоясаться, – перевела я русскую пословицу.

– В точку, – рассмеялась Харуки. – Ладно уж, ступайте к себе. Аоки-сан, – вдруг обратилась она к девушке, тенью замершей за моей спиной. – Ведаю, рвало тебя сегодня поутру.

– Да, – односложно ответила подруга.

– Поговорим о том завтра, ежели повторится, – покивала Харуки-сан.

Я, ничего не понимая, проследовала за Аоки в нашу комнатку.

– О чём это она? – спросила я, стоило нам остаться наедине.

Акацукийка как-то обречённо вздохнула.

– За всеми нашими приключениями я упустила из виду… сэйри га куру (значит – физиология подходит) …

Я нахмурилась, не совсем понимая о чём речь, а потом до меня дошло!

– У тебя задержка? – старалась, чтобы голос звучал ровно.

– Да, – прошелестело едва слышно.

– Так и у меня их нет, – как можно беззаботнее пожала плечами я. – Стресс сделал своё дело, пошёл сбой. Не волнуйся так. Уверена, у Максимилиана есть подходящий артефакт, который поможет нам восстановить цикл.

– Боюсь, Биелля, что у меня это непростой сбой. Сегодня утром меня стошнило. И запахи я чувствую острее, чем когда-либо, живот болит.

Я села рядом с ней и заглянула в освещённое луной бледное красивое лицо:

– Полагаешь?

– Я забеременела, – качнула головой она. – И вовсе не от супруга, а от-от… – едва сдерживаемые слёзы всё же покатились по нежным щекам, крупными каплями падая на подол её кимоно. – Видать, когда меня пленили и я была в беспамятстве, нашли мой артефакт защиты, вшитый в подол кимоно и украли его… А я только сейчас об этом задумалась, тогда боль в раненом бедре затмевала все прочие мысли.

– Погоди. Тошнота и спазмы в нижней части живота, так?

Кивок.

– Но всё это ещё ни о чём не говорит. Давай дождёмся завтрашнего дня. Спросим Грея, либо заедем в лечебницу.

Обычно токсикоз наступает на пятой-шестой неделе беременности. Но иногда он проявляется раньше, через неделю-две после зачатия – ранний гестоз.

– Да, непременно проверим, – она подняла на меня свои большие чуть раскосые глаза. Решительно отёрла рукавом своё мокрое лицо и выдала: – И если мои догадки верны, то путь у меня один – смерть. Жить опозоренной куда хуже. Муж всё, так или иначе, узнает, он маг.

– А если сделать аборт? – негромко уточнила я. Мне претила такая мысль, ребёнок-то ни в чём не виноват.

– След останется. В моей ауре. Супруг откажется от меня, вернёт родителям, они узнают причину, в таких делах обман невозможен. Пойдут слухи.

– Но ведь то не по твоей вине! Так сложились обстоятельства! – невольно повысила голос, чтобы достучаться до девушки.

– Я сама решила навестить матушку в отсутствие мужа. Могла дождаться его возвращения и отправиться вместе с ним. Просто боялась, что мама умрёт раньше и я не успею с ней проститься. Благодаря артефактам она ещё жива, но и они практически перестали ей помогать. Как она там, и что теперь будет со мной?

– У тебя есть я, – заглянув в её мокрое от слёз лицо, припечатала я. – И какие бы там правила у вас ни существовали, меня они вовсе не заботят. Из любой даже самой, казалось бы, безнадёжной ситуации, есть выход.

– С-спасибо, Биелля, – шмыгнула носом Аоки.

– Знаешь, ты даже плачешь красиво, – специально подпустив в голос завистливых ноток, выдала я. – У меня же, стоит устроить водоразлив, нос опухает, превращаясь в красную репу, глаза становятся узкими-узкими, тусклыми.

– Ты как скажешь! – фыркнула подруга. Представив всё это, не сдержала улыбки.

– Правду говорю, – подмигнула я.

– Я ни разу не видела, чтобы ты плакала. Ты очень сильная, Биелля, просто замечательный человек.

– И ты такая же. Даже покрепче меня будешь… Пообещай мне, что не станешь делать глупостей и придёшь ко мне за советом. Наложить на себя руки самое простое, что только можно сделать.

– Это выход. Умри я сейчас, ты меня похоронишь, муж никогда не узнает о том позоре, в котором мог бы оказаться по моей вине. Родители будут спать спокойно.

– Поехали со мной в далёкий и туманный Альбирион? – вдруг предложила я, чем несказанно удивила собеседницу.

– И что же я там буду делать? Я ничего, кроме вышивания и чайной церемонии не ведаю.

– Станешь мне помогать. Я научу тебя.

– Думаешь, мне по силам? – робкая надежда проскользнула в мягкий голос Аоки.

– Стать лекарем? Однозначно! Ты обладаешь редкими качествами: сдержанна, старательна, сверх меры аккуратна! Умеешь слушать, делать выводы.

– Не уверена, что могу стать полноценным целителем. Так, как ты взрезать чью-то плоть?.. Ох, нет, не возьмусь!

– Почему сразу что-то взрезать? – тихо рассмеялась я. – В медицине столько всего интересного! Впрочем, есть великое множество других профессий, которые могут приносить доход и быть в удовольствие.

– А как же ж… что делать с ребёнком? Я его не хочу, он ведь от мерзавца Ивао! Тварь, падаль, пусть горит в бездне! – и столько отчаянной ненависти в её голосе, что по моей коже пробежали холодные мурашки.

– Решим, всё решим, Аоки, – я мягко погладила её по аккуратно уложенным волосам. – Давай спать, утро вечера мудренее. Максимилиан сказал, что в дорогу отправимся ранним утром. Он за нами заедет.

– Верхом? – поморщилась подруга, вытягиваясь на футоне.

– Забыла у него уточнить. Грей пообещал всё устроить так, что мы с тобой ни в чём не будем нуждаться.

– Хорошо, если так, – пробормотала Аоки засыпая.

Утром, когда солнце едва-едва окрасило горизонт в лилово-розовые тона, а в воздухе разлилась особенная предрассветная тишина, за нами приехали.

Деревенька всё ещё крепко спала: ни скрипа калиток, ни лая собак, только изредка до нас доносилось сонное кудахтанье кур. Прохлада оседала на коже мелкими капельками, заставляя кутаться в шерстяные платки, подаренные нам заботливой травницей.

В этот час и прибыл Максимилиан Грей. Он правил крытой повозкой, запряжённой двойкой лошадей. Их тёмная масть отливала глубоким пурпуром в лучах восходящего солнца.

Резко притормозив у низкой ограды, довольно блестя глазами, сдёрнул шляпу с головы и весело воскликнул:

– Доброе утро! Леди, прошу, размещайтесь с удобством. Нас ждёт дальняя дорога, – после чего спрыгнул на землю и приглашающее открыл дверцу.

Мы тепло простились с Харуки-сан, искренне пожелали ей всех благ. Глубоко уважительно поклонились.

– Пусть боги хранят вас обеих. Аоки-сан, следуй за Биелль-сан, ей будет нужна твоя поддержка. А что касается ребёнка. Любое твоё решение будет верным.

Мы с удобством