Нулевой архетип - Ольга Куран

Наконец внутри гондолы что-то вспыхнуло, настолько ярко, что свет лучами вырвался из окон. Видимо, переговоры все-таки не сложились.

– Это Анна? – предположил он.

– Не-а, – Механик подался в кресле вперед, и его пальцы сжались на подлокотнике, – это падре. У училки на такие фокусы кишка тонка.

Немногим позже ладья вынырнула из грузового отсека, и на сей раз Реннар в ней был не один.

– Они без сознания?

– Ага. Падре не любит убивать лично. Заповеди запрещают. – Механик вскочил с кресла и кивком указал на выход из рубки. – Пошли. Проверим, насколько я прав.

Несмотря на легкий тон, Стерлинг понимал, что эти слова не были просьбой.

* * *

Кейн снилось море. Оно расстилалось прямо у ее ног – серое, свинцовое, очень холодное. Над морем гулял ветер, и его свист в ушах рассыпался на какофонию Сонма, за которой едва слышно шептал Нулевой архетип. Кейн стояла босиком, в простом белом платье, и яблоко в ее руке казалось пронзительно красным.

Что-то с ним было не так, словно осталась только видимость – тонкая кожица, под которой крутились шестеренки какого-то нового, неведомого механизма. Словно точка смещения пыталась измениться, стать чем-то другим. Чем-то, чем она должна была быть изначально.

Иногда, будто издалека, обрывками, отдельными словами ветер доносил голос: «…мнишь… помнишь… ты хотела увидеть…»

Кейн смотрела вперед, знала, что ей нужно проснуться, и не могла вспомнить почему.

– Вы сильнее, чем я думал. – Реннар остановился рядом, и набежавшая волна намочила подол его рясы.

– Что вы здесь делаете? – Кейн, не поворачивая головы, смотрела на горизонт, вперед.

Что-то очень важное было там, на самой границе между морем и небом.

– Я пришел за вами. Как бы вы ни пытались, дочь моя, вам не выбраться самой. – Он протянул ей руку. – Идемте, нам стоит продолжить разговор. Желательно наяву. Вы ведь понимаете, что спите?

– Да. – В тот момент это казалось очень далеким и абсолютно неважным.

Ладонь Реннара была твердой, уверенной и очень горячей. Он сжал пальцы, и Кейн проснулась.

Она полулежала в кресле, неудобно подвернув под себя руку, и пыталась собраться с мыслями, прежде чем открывать глаза.

Мираж плескался под поверхностью мира, тревожно перекатывался невидимой рябью и позволял Кейн слышать схемы вокруг – отголоски Грандвейв и голос «Алой девы», спирит в теле Атреса и еще какой-то звук, который не получалось распознать.

Сердце заколотилось сильно и быстро, и разум принялся лихорадочно перебирать варианты, что делать дальше.

– Что-то тормозит ваша спящая красавица, – лениво протянул голос слева от нее, и Кейн почувствовала движение воздуха рядом со своей щекой.

Она инстинктивно отдернулась от прикосновения и так же спонтанно поставила щит.

– Смотрите-ка, училка показывает зубы, – присвистнули сверху, и Кейн открыла глаза.

Над ней склонился мужчина лет тридцати-тридцати пяти в неприметной просторной одежде. Рука, которой он тянулся дотронуться, состояла из спирита.

– Отойдите от меня. – Кейн заставила себя произнести слова спокойно и четко.

– Или что? – Он неприятно усмехнулся ей в лицо, но на пару шагов отступил.

Она промолчала, чтобы не разбрасываться угрозами, и осмотрелась.

В кресле по левую руку от нее спал Атрес. Его голова безвольно свесилась набок, и, если бы не звучание спирита в его теле, Кейн подумала бы, что он умер. Справа – тоже без сознания – полулежал Дейн.

Эрики не было, и ее спирит не ощущался в воздухе, что, впрочем, ни о чем не говорило. Та использовала Мираж естественно, почти незаметно, и спирит легко терялся на фоне других громких схем. Оставалось надеяться, что Эрика жива и придет на помощь.

Кейн отметила про себя, что Дейна с Атресом не связали. Хотя Реннар уже доказал, что и без веревок может контролировать ситуацию.

– Занятный способ заставить меня сотрудничать, – произнесла сухо.

– Действенный, дочь моя, – невозмутимо ответил Реннар, сидевший в кресле напротив.

Закинув ногу на ногу, он терпеливо ждал, давая ей возможность осмотреться.

– Добрый день, Джеймс, – поздоровалась Анна со Стерлингом, хотя не считала день таким уж добрым для них обоих.

Стерлинг стоял у стены поодаль от Кейн и Реннара, и в его преувеличено небрежной позе легко читалось затаенное напряжение.

– Анна. – Кивнул он ей и замолчал, и это больше прочего выдавало его неуверенность.

– Итак, вы притащили меня сюда, – обратилась Кейн к Реннару. – Что дальше?

– Дальше я покажу вам схему Земли, и вы сами решите, насколько я безумен, – ответил он как нечто само собой разумеющееся.

– Вы напали на меня, используя спирит. Я уже решила, насколько вы безумны. Разбудите Атреса и Дейна. Пока они без сознания, я ни на что не стану смотреть, – заявила Кейн насколько могла уверенно и твердо, давая понять – это требование не обсуждается.

Схематик с «Алой девы» усмехнулся на ее слова.

– У меня встречное предложение: я пару раз съезжу тебе кулаком по лицу, и ты как на крыльях полетишь смотреть что угодно. Дошло, птичка?

Кейн сделала вид, что не услышала, надеясь, что окончательное решение оставалось не за ним.

– Разбудите их, Реннар, – уже мягче обратилась она. – Вы уже доказали, что они не представляют угрозы. Но я должна быть уверена, что с Аланом все в порядке.

Он смотрел на нее молча, равнодушно, и Кейн почти уверилась, что он разрешит схематику пустить кулаки в ход. От этой мысли внутренности скручивало страхом.

– Хорошо, – наконец сказал Реннар, и Кейн снова почувствовала незнакомый спирит в воздухе. Странный, неопределимый архетип, казалось, вообще не подчинялся никаким законам. – Если вы готовы сотрудничать.

– Готова. Я не хочу, чтобы меня били по лицу.

– Умная девочка, – весело прокомментировал схематик и продемонстрировал ей руку из спирита. – Эта крошка оставляет неприятные следы.

Атрес пошевелился, медленно повернул голову, словно пытаясь с закрытыми глазами определить, где находится, сел ровнее и только тогда открыл глаза.

– Смотрите-ка, – хмыкнул схематик. – Похоже, он меня почуял.

– У меня хорошее чутье на воров и идиотов, – невозмутимо, хоть и слегка заторможенно ответил Атрес. – Оно редко ошибается.

Дейн понемногу начал приходить в