Нулевой архетип - Ольга Куран

– Не провоцируйте ближних, сын мой, – посоветовал Атресу Реннар. Потом в упор посмотрел на Кейн и бесстрастно добавил: – Ваши действия отражаются на остальных.

Намек был прозрачным и предназначался не только Атресу.

– Вы хотели, чтобы я посмотрела на схему. Я посмотрю, – миролюбиво напомнила она.

Реннар достал из кармана рясы простой деревянный футляр и протянул ей. От футляра исходило слабое, почти незаметное ощущение спирита, выдавая медиатор. Кейн открыла крышку и заглянула внутрь.

Схема развернулась в воздухе перед лицом, краем едва не задев щеку, и Кейн чуть не отпрянула, но поняла, что перед ней лишь визуальный образ, рисунок чего-то большего.

– Это схема Земли, какой она была задумана, – пояснил Реннар. – Такой она была в момент создания.

Схема оказалась странной, совсем не такой, какой Кейн ее представляла: вписанная в круг, симметричная, состоящая из прямых каналов спирита и правильных жестких узлов, она совершенно не вязалась с Землей. Однако с точки зрения схемостроения рисунок был гениальным.

– Если это действительно образ изначальной схемы, откуда он у вас? – Кейн не слишком доверяла словам.

Почти вся информация о спирит-технологиях до Первой катастрофы была утеряна, а то, что осталось, хранилось в закрытых хранилищах, куда даже мастрессе требовался специальный пропуск. Но и там не существовало рисунка изначальной схемы Земли.

– Я расскажу позже. Смотрите дальше.

После его слов схема в воздухе изменилась. Ровные линии искорежило и перекрутило, узлы стали напоминать внутренние органы, словно ниточками сосудов пролегли новые потоки спирита – раньше Кейн видела такое только в атласах патологий.

– Живой медиатор, – сделала она вывод, потому что перед ее глазами действительно висел рисунок живого медиатора.

Еще на самых первых этапах изучения спирита стало понятно, что живые существа непригодны для того, чтобы носить в себе схемы. Воля искажала рисунок, перенаправляла спирит по сосудам тела, а это приводило к нестабильности и спирит-выбросам. Современные законы вообще запрещали подобные эксперименты. Даже за опыты над крысами можно было отправиться на каторгу, и Кейн считала это правильным.

Но речь шла не о крысе.

– Верно, – подтвердил Реннар, словно отвечая на ее мысли. – Земля оказалась живым существом, изначальная схема исказилась, а новый рисунок получился нестабильным. Планета попыталась стабилизировать себя, дополнив схему, и начала прорастать в людей.

– А когда это не помогло, случился выброс, – закончила за него Кейн.

– Первая катастрофа, – неожиданно сказал Атрес, и Кейн вздрогнула, потому что полностью забыла и о нем, и о Дейне. – Для того чтобы медиатор начал прорастать, требуется сверхсовместимость. Откуда у стольких людей сверхсовместимость с Землей?

– Разве это не очевидно, – пожал плечами Реннар, – мы же с самого начала были ее частью. Так же, как лес – это не только деревья, Земля – не только ее поверхность, это все, что на ней находится, и все, что от нее зависит.

– Находилось, – поправила Кейн. – Мы ушли выше, над Грандвейв.

– Вы думаете, дочь моя, это спасет нас?

Сам Реннар считал, что нет, и Кейн не знала, сколько в его словах правды. Схема, которая висела у нее перед глазами, определенно могла оказывать непредсказуемое влияние, но ее отделяла от людей пелена Сонма. Пока отделяла, по крайней мере. Осколки схем в зависимости от того, какими они были, могли очень долго существовать без медиатора, но и они были не вечны.

Кейн снова посмотрела на схему Земли, на сей раз намеренно обращая внимание на незамкнутые контуры и пытаясь определить, насколько Реннар прав, могли ли выбросы с Земли влиять на феномен сверхсовместимости.

В стандартных схемах каналы спирита всегда замыкались сами на себя, чтобы избежать утечки. Оборванные концы, линии, ведущие в никуда, почти наверняка означали выбросы спирита. Незамкнутых контуров в схеме Земли оказалось около десятка. С таким количеством разрывов излучать она должна была до небес.

– Это то, как выглядит спирит-рисунок сейчас?

– Это то, каким он стал после Первой катастрофы, – поправил Реннар, и образ в воздухе снова изменился. – Сейчас схема выглядит так.

Кейн присмотрелась к деталям: замкнулись каналы, все еще искореженный рисунок стал выглядеть более цельным, появились новые узлы – необычные, похожие на коконы, и их расположение, слишком продуманное, чтобы быть естественным, заставило нахмуриться.

– Кто-то вмешался в ее строение?

– Я. Когда я увидел получившийся рисунок, начал его стабилизировать, – невозмутимо ответил Реннар в наступившей тишине.

Кейн смотрела на него и не знала, как реагировать.

Реннар говорил серьезно, и в то же время речь шла о таких масштабах спирита, которые не укладывались у нее в голове. Реннар был безусловно сильнее всех, кого она встречала в своей жизни, используемый им архетип смел защитный купол Кейн за доли секунды, но… он оставался всего лишь человеком. Он не мог переделать схему Земли.

– Вы слышали меня, дочь моя.

Кейн ожидала, что кто-то засмеется. Дейн, или Стерлинг, или схематик с «Алой девы», потому что эти слова невозможно принять за правду, но никто не смеялся.

Атрес прикрыл глаза, словно пытаясь почувствовать схему так, и спросил:

– Из чего вы сделали новые узлы?

– Из мастресс. – Кейн почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал холодок страха. – Мой архетип – Жертва, сильнейший из изначальных. Но он не работает сам по себе.

– Ни один архетип не может быть сильнее Нулевого. – Кейн сцепила руки на коленях, чтобы скрыть дрожавшие пальцы.

– Жертва живет по иным законам. Мой архетип позволяет создавать что угодно и что угодно трансформировать до тех пор, пока что-то отдается взамен, – пояснил Реннар. – Что угодно – годы жизни, человек или предмет, мечта или фантазия. Жертву могу принести я, или в жертву могут принести мне. Впрочем, вы и сами понимаете, что такое архетип.

Кейн никогда не слышала ни о чем подобном, но не нужно было гадать, почему он заговорил об этом.

– И теперь вы хотите принести в жертву меня. – Она сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало. – Но не все так просто. Есть какое-то условие, причина, по которой вы не выкрали меня из Цитадели, почему пришли разговаривать, вместо того чтобы просто… – она замялась, подыскивая нужное слово, и закончила: – Пожертвовать.

Атрес молчал, молчали Дейн и схематик с «Алой девы» и даже Стерлинг, и