Нулевой архетип - Ольга Куран

– Ваши планы не стоят человеческих жизней.

– Максимализм и идеализм одновременно, – Реннар снова улыбнулся, – действительно редкое сочетание в этом веке. Знаете, как я спас вас? Я пожертвовал вам жизнь, которую когда-то подарили мне. Так что вы опоздали, юноша. Чтобы вы могли жить, умер другой человек.

То, о чем он говорил, было столь отвратительным и невероятным, что Дейн не знал, как ответить.

– Думаете, я поверю вам?

– А вы думаете, я лгу? После того, что вы видели?

– Даже если это правда, вы не имели права передавать мне чужую жизнь.

– Мне подарили ее, и я распорядился ею так, как счел нужным. – Реннар продолжал улыбаться, но в его взгляде появилась жесткость, которой не было раньше, – молчаливое предупреждение.

Дейн отказывался его бояться.

– У вас не было права распоряжаться моей жизнью, – парировал он.

– В тот момент, можно сказать, в вас уже не было жизни. – Этой фразой Реннар словно ставил шах и мат.

– Я был мертв?

Слова про переданную жизнь были невероятны, но воскрешение вообще не укладывалось в голове. Да и сам разговор был настолько нелеп и абсурден, что казался сном. Бредом умирающего сознания. Дейн не знал, что будет делать, если услышит «да».

– Нет, – ответил Реннар. – Жертва – могущественный архетип, но даже она не способна возвращать мертвых к жизни. Вы были, скажем так, на самой грани. Это ли не чудесное спасение?

– Если оно означает беду для близких мне людей, я предпочел бы умереть.

– Тогда хорошо, что вы не выбираете. – Реннар чуть склонил голову набок, изучая его, словно занятное насекомое, и Дейн пожалел, что не может его ударить. – Я понимаю вашу верность капитану Атресу, но вы уверены, что готовы умереть за Анну Кейн?

Этот человек видел Дейна насквозь, и было стыдно за ту недостойную, трусливую часть, которая нашептывала, что Кейн не заслуживала подобной верности, она была чужой.

– Попытайся я спасти свою жизнь, я проявил бы трусость. Чтобы не жить трусом, я готов умереть в любой момент, – уверенно ответил он, заставив утихнуть предательский голос; дело было не в Анне Кейн, а в выборе самого Дейна.

– Как я и говорил, впечатляющий идеализм. Забавно. Что вы сделаете теперь? Броситесь доказывать свою правоту кулаками? Я бы не советовал. Команда «Алой девы» может неправильно вас понять. И согласитесь, глупо покончить с собой теперь, когда вы только что чудом спаслись.

– Я не собираюсь кончать с собой, – резко оборвал его Дейн.

– Разумеется, ведь вы нужны своему капитану, сын мой. Умереть сейчас было бы настоящим предательством.

Дейн хотел огрызнуться, сказать, что Реннар ничего не понимает ни в его мотивах, ни в отношении к капитану Атресу, но промолчал, не желая продолжать разговор.

– Тем лучше, – после непродолжительного молчания заметил Реннар. – Вас, сын мой, эта история выбросила за кулисы. Вы ничего не способны изменить, и от вас ничего не зависит.

– От вас тоже, – парировал Дейн. – Вы не знаете ни где госпожа Анна, ни куда исчез капитан.

– Верно, – снова улыбнулся Реннар, – я не знаю, где они, но знаю, куда они придут. Как говорится, сын мой, линии спирита сходятся в узле.

* * *

Главной опасностью Города оказались вовсе не гибриды и фантомы – схема Земли была намного опаснее.

Кейн привыкла слышать спирит как музыку – далекие нездешние песни, которые сплетались друг с другом или же, наоборот, перебивали иные звуки, порождали гармонию или какофонию. Осколки звучали прерывисто, как старые заезженные пластинки, в мелодию которых вплетался шум и провалы тишины. Одни схемы были сложнее, другие звучали чище, какие-то ей нравились больше, но раньше Кейн ни разу не сталкивалась ни с чем, похожим на схему Земли.

Та была огромна, почти как архетип, и она звала, постоянно заставляя прислушиваться к себе. В ее мелодию хотелось погрузиться, окунуться с головой, как в воду, и вдохнуть поглубже, и это заставляло задаваться вопросом: может, дело в этом? Может, мастрессы, которых Реннар загнал в схему, поддались этому зову? Захотели узнать, как это – стать частью звучания, позволить мелодии течь вместо крови.

Думать об этом было страшно и на каком-то извращенном уровне почти приятно.

Наверное, это было бы просто – отпустить все, что держало в мире, бессмысленную суету университета, вечера за чашкой чая и проверкой домашних работ, усталость от одних и тех же лиц и все мелкие неприятности. Просто отпустить и стать частью чего-то огромного, прекрасного, частью первозданной силы. Окунуться в сердце целой планеты.

Кейн не позволяла себе задумываться: а что, если?..

Она использовала защитную схему, но та была слабой, едва стабильной. Кейн старалась держать точку смещения как можно дальше от себя, так спирит звучал глуше, вызывал меньше желания прислушаться. Однако это требовало концентрации, и она шла следом за Джеком почти автоматически.

Тот почти все время молчал, иногда останавливался, прислушиваясь. Делал это походя, будто в обычном городе; должно быть, его схема Земли ни капли не впечатляла. С другой стороны, скорее уж схематики воспринимали архетипы иначе.

Сначала Джек повел их по довольно широкой, хоть и усыпанной обломками зданий улице, сквозь сплошную пелену спирит-осколков, осторожно расчищая путь, потом свернул в захламленную подворотню. Постепенно фрагменты схем всплывали наверх, ближе к Грандвейв, и внизу становилось чище и заметно теплее.

Проулок был узкий, темные шпили Города нависали над ним, как стены колодца, и рваным прямоугольником наверху тускло светил Сонм. Камни больно впивались в подошвы, Кейн постоянно оскальзывалась и цеплялась юбкой, подгоняя себя, чтобы не отставать.

Они поднялись по обломкам наверх, и в стене здания Кейн увидела пролом метрах в пяти у них над головой.

– Вы хотите забраться туда? – Она заметила, как Джек оценивающе разглядывает отверстие.

– Это самое высокое здание в окрестностях. Если поднимемся, будет проще определить, куда идти.

– Я думала, вы знаете.

– Не умничай. – Джек бросил на нее недовольный взгляд. – Я чувствую спирит, как и ты, только лучше. Никаких крестиков «здесь валяется неисправная лодка» на моей карте нет. – Он снова посмотрел на пролом и протянул Кейн руку. – Иди сюда, попробую нас поднять.

Кейн мимоходом отметила, что он не попросил ее это сделать, словно понимал, что ей не хотелось использовать спирит слишком часто.

Она подошла ближе, вложила пальцы