"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

Аркахалла раскинулась перед ней во всей своей грозной красе — величайшая держава на всём материке, чьи границы, казалось, давили на соседние земли, вынуждая их склониться. В одном из углов карты краска ещё не успела окончательно высохнуть: там художники совсем недавно дорисовали Варгалу — земли, покорённые её волей. Это были ученики тех самых мастеров, что когда‑то, много лет назад, наносили первые штрихи на эту карту, закладывая основы. Их кисти тогда дрожали от почтения, а теперь их последователи запечатлевали новые завоевания — уже с холодной точностью и расчётливостью.

Анна отступила на шаг, и свет свечи заиграл на её лице, подчёркивая твёрдую линию подбородка и холодный блеск в глазах. Она направилась к массивному дубовому столу, который стоял в глубине зала. На нём покоилась другая карта — карта всего материка. Древесина стола потемнела от времени, но линии и обозначения были чёткими, выверенными до мелочей, словно сама история оставила на нём свои отметины.

Протянув руку, Повелительница поднесла свечу ближе, осветив небольшой дугообразный клочок суши у самого берега пролива. Пламя заколебалось, бросая на карту неровные блики, и этот участок земли словно ожил в мерцающем свете.

Жёсткая улыбка тронула губы Анны — холодная, хищная, лишённая всякого тепла. В глазах её вспыхнул огонёк, подобный пламени свечи, но куда более опасный, будто в них отражались языки адского пламени.

«Скоро, — подумала она, — совсем скоро король Лиффинстен получит первую весточку моей мести».

Он будет растерян, этот гордый монарх, привыкший считать себя вершителем судеб. Он даже не догадается, кто именно так аккуратно и уверенно передвигает фигуры на доске истории. Будет метаться, искать виновных среди своих советников, генералов, шпионов. Его непоколебимая уверенность в собственных силах начнёт трескаться, как старое стекло под ударом молота. Шаг за шагом, капля за каплей, его спокойствие будет растворяться в страхе и сомнениях.

И начнёт Анна именно с этого клочка земли.

С Оттаморы.

Капли красного воска сорвались с горящей свечи и упали на карту, растеклись по изображению побережья, будто предрекая недалёкое будущее этой территории. Они напоминали капли крови — зловещее предзнаменование, знак того, что скоро здесь прольётся немало жизней. Анна смотрела на них, и улыбка её стала шире, а взгляд — ещё холоднее, словно в нём уже отражались грядущие бури и победы.

***

Греш Анирьер едва сдерживал бурю ярости, клокотавшую внутри. Гнев жёг его, словно расплавленный металл, а безысходность тяжёлым камнем давила на плечи. После того как его — законного правителя! — с позором не пустили в собственную столицу, он устремился к королю Лиффинстену. Он намеревался потребовать, чтобы тот обуздал своего человека, но даже не подозревал, что впереди его ждёт куда более жестокое разочарование.

Григориан Лиффинстен встретил его в обстановке, которая казалась насмешкой над всеми тяготами войны. Зал, залитый потоком солнечного света из распахнутых настежь окон, напоминал сцену из какого‑то праздного сна. Стол ломился от яств: румяные пироги, запечённые фазаны, горы фруктов, серебряные кувшины, из которых вино лилось рекой — будто в дни великого торжества.

В углу играл небольшой оркестр, наполняя пространство лёгкой, беспечной мелодией. Под эти звуки кружились приглашённые танцовщицы. Их наряды были вызывающе откровенны — ткани едва прикрывали тела, каждое движение находилось на грани приличия. Все как на подбор — красавицы с томными взглядами и соблазнительными улыбками, каждая со всеми прелестями, созданными, казалось, лишь для обольщения мужчин.

Сам король полулежал на роскошной тахте, небрежно откинувшись на подушки, с улыбкой сытого кота, объевшегося сливок. Он лениво наблюдал за танцем, время от времени поднося к губам кубок с вином. В этот момент он, похоже, напрочь забыл о законной жене, о государственных делах, о войне, о страданиях других — обо всём, что выходило за пределы его сиюминутного удовольствия.

Обстановка лишь сильнее разъярила Греша. В то время как его люди гибли на полях сражений, так и не получив обещанной помощи, Григориан Лиффинстен предавался праздности, наслаждаясь вином и обществом танцовщиц.

Сжав кулаки так, что костяшки побелели, Греш изложил причину своего визита. Голос его дрожал от сдерживаемого гнева:

— Ваше величество, я требую, чтобы вы обуздали своего человека!

Ответ, который он получил, стал для него ударом под дых.

— Как? Друг мой, разве ты не помнишь? — произнёс король с искренним недоумением, даже не отрывая взгляда от танцовщиц. — Ты ведь сам отдал мне свою страну!

Одна из девиц как раз приблизилась к его величеству. Каждое её грациозное движение сопровождалось жадным взглядом короля, а блеск в её глазах ясно говорил: ей льстит такое внимание.

— Что вы такое говорите?! — воскликнул Греш. — Это нелепая ложь!

Его громкий окрик тут же привлёк внимание стражи. Воины мгновенно приблизились к королю, взявшись за рукояти мечей. Их позы были напряжены, взгляды — холодны и беспощадны. Они без слов давали понять: ещё один шаг или необдуманное действие в сторону их монарха — и они вступят в бой.

— Ну‑ну, не нужно нервничать, — поцокал языком его величество, наконец обратив внимание на «гостя». В его взгляде Греш не увидел ни капли сочувствия — лишь насмешку, превосходство и холодную угрозу.

По знаку короля советник подошёл к столу, достал пергамент и протянул его Грешу. Тот дрожащими руками развернул документ.

Согласно написанному, Греш Анирьер, как действующий король Левинии, передавал все права на своё королевство Астарину и Григориану Лиффинстену, как её королю.

Греш перестал дышать. Он в изумлении смотрел на собственную подпись внизу документа — чёткий росчерк чернил, не оставлявший сомнений. Разум отказывался верить увиденному. Перед глазами всё поплыло, в ушах зашумело, будто сама реальность дала трещину.

— Прежде чем что‑то подписывать, нужно изучить текст, — произнёс король самодовольно, с явной насмешкой в голосе. — А ведь Эйнод тебя предупреждал.

Слова