ЛЮМО - К. Велесмайская
«Я же могу…» – хорошая мысль всегда приходит слишком поздно. Зейн не успел притянуть её магию к берегу.
Рэймонд грохнулась в воду, как бракованный залп из некачественного пороха, и тут же весь свет вернулся в город. Толпы стали аплодировать от очевидного перфоманса, и концерт продолжился. Никто, кроме одного человека, даже не заметил осветлённую…
Их святую избранную, что, падая, в панике вспоминала, как Ао высоко прыгал, отталкиваясь. В её случае прыжок вышел из-под контроля.
Сотня острых лезвий врезалась в кожу. Вода была настолько холодная, что Найра ахнула, чуть захлебнувшись. Как непотопляемая собачонка, она стала всплывать вверх, прекращая любоваться на свои серебряные нити волос в тёмной синеве.
– Ах… – она всплыла и осмотрелась: до берега далеко, а ближайшие лодки… Нет! Одна движется прямо в её сторону. – Я тут! С… Сюда!
Рёв мотора становился громче. Спасение, её лодка, стремительно приближалась. Значит, её заметили!
– А мне сказали, что ты не поедешь на фестиваль. Ну как? Купальный сезон открыт? – командир кинул спасательный круг с такой самодовольной рожей, что Найра погрузилась обратно под воду.
Россыпь звёзд ещё долго смеялась над ней. Найра укрылась одеялом, но зубами стучать не перестала – холодно. Они не спешили возвращаться, понимая, что судьба снова свела их для непростого разговора. Слишком умны, чтобы долго избегать друг друга.
– Я знал, как усердно ты тренируешься, но это… Как тебя угораздило?
– Случай и доверие.
Зейн замер. Как проникновенно жалит её слово, а она даже не догадывается.
– Найра… – мягко. Почему он делает вид, словно готов просить прощения? Она ему не верила, не из таких действий соткана его горделивая стать. – Мы должны быть союзниками. Надо постараться, особенно сейчас.
Мотор смолк, а синева плескалась о проржавевшую карму. Вдали от всех, под каскадом ночи, они могли быть откровенны. И если море не смоет сомнения, то пускай свет луны выжжет лишнюю гордость.
– Я твой дуал, – с вибрацией в голосе выдохнула Найра, облизывая посиневшие полоски губ, – так что не говори мне о союзе.
– Ты права. Как же меня злит, как часто ты бываешь права. Почему, Рэймонд? Ответ?
Тогда Найра схватила командира за его новомодный парадный кафтан и усадила рядом с собой.
– Потому что ты привык всегда полагаться на себя. Больше никого не было рядом. Я такая же, Зейн. Но когда меня покорил твой характер, твоя сила без небесного диско-шара… Ты возненавидел во мне всё самое мощное, что я в себе взращивала. Бесишь.
– Нет же, не возненавидел.
– Поправь меня.
Но мужчина смолк, стыдливо опуская подбородок вниз.
– Когда я увидела тебя в Москве, в окружении самых волшебных людей в мире, то… больше не смогла отвести взгляд. Твой яд – мои навязчивые мысли. Как-то ты спросил меня, почему Светоч предпочла меня. Отчего отказалась от верного солдата, что посвятил несуществующим видениям всего себя? И сейчас в уме только одно.
– Скажи мне, – отчаянно возжелал командир. Пускай из этих солоноватых уст прольётся истина.
– Ей не нужна была покорность, Зейн.
С какой лёгкостью Найра произнесла эту удушающую правду… И тут же разбилось сердце мальчишки, что ещё жил мечтой внутри взрослого мужчины. Никаких красных нитей или святого касания, всё тленно. Всё… неправдоподобно. Зейну казалось, что его одурачили. Но шутовской колпак он надел добровольно.
– Воспарив, я убедилась. Ты направляющий, а я энергия. Ты – моя тень, что принял чарующие иллюзии. Я же… Всегда жила с тьмой, что взывала ко мне тревогой и страхом. А ещё я заколебалась говорить так пафосно! Это всё Ао и его хокку… Тьфу!
Неожиданно Зейн засмеялся, прикрыв рот ладонью. Всё гнетущее скопилось и хотело вырваться. Плакать он не умел, а вот радоваться откровениям посреди воды на старой полусгнившей лодке предпочёл со всей отдачей.
– Теперь я должен согласиться, взять тебя за руку и воспарить в будущее? Так бывает в хороших сказках? – смешки продолжались.
– Мечтай. В нашем случае кто-то сильно будет страдать. И вообще, харе ржать! Эй! – Найра ткнула Зейна локтем. – Она просит прощения. Она или они. Или он. Не разберу.
– Что? – сразу успокоился Зейн.
– Светоч. Кажется, она просит прощения у тебя. Да, я слышу её на рассвете. Как вторичное эхо. Вот… Ты… Ох.
Утыканные погонами плечи сгорбились, пока нос предательски щипало от давней обиды. Отросшие витки волос закрыли Зейна и его уязвимость. Сердце Найры сжалось, и она ободряюще прильнула к чужому боку, выговаривая тихое: «Столько ответственности… Я и не знала, как для тебя это важно».
Они вернулись к причалам чуть погодя. Бородатый старик получил свою плату за крошку «Иергур», что катала на себе непростых