"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

командир Суршей. Уходя, лорд бросил короткий взгляд на сына, который будто застыл на месте. Войтан, казалось, даже не заметил, что все уже разошлись. Его взгляд по‑прежнему был прикован к Повелительнице, которая о чём‑то тихо говорила со своей советницей. Маркус грустно улыбнулся. Его сын столько лет жил одной верой — в то, что принцесса жива. И вот она вернулась. Но Маркус, в отличие от Войтана, ясно видел другую правду: перед ними была не та Трианна, которую они помнили. Это была Анна Баладжар, Повелительница Аркахаллы — женщина, покорившая материк. И ему было горько от того, что у него не хватило смелости сказать об этом сыну. Пусть Войтан поймёт сам, а он, Маркус, будет рядом, чтобы поддержать, когда придёт время.

***

— Трианна?

Повелительница обернулась, только сейчас осознав, что в зале остались лишь четверо. Её друг детства замер перед ней, словно боясь нарушить хрупкую тишину.

— Нина, Тавер, вы можете идти, — спокойно произнесла Анна.

Но ни советница, ни телохранитель даже не шелохнулись. Оба смотрели на Войтана с неприкрытой насторожённостью, будто ожидали, что он вот‑вот сделает что‑то непоправимое. Анна приподняла бровь, переводя взгляд с одного на другого.

— Лорд Зиретек, верно? — первой заговорила Нина, её голос звучал твёрдо и чуть насмешливо.

Войтан ещё несколько мгновений смотрел на Анну, потом, будто выныривая из глубокого сна, моргнул и обернулся к советнице.

— Будем считать, что это был ответ, — сухо заключила Нина. — Вам уже объясняли, как следует обращаться к Повелительнице. Не стоит позволять себе фамильярность. Держите дистанцию.

— Нина, в этом нет необходимости, — устало покачала головой Анна. — Мы с Войтаном росли вместе. Он мой дорогой друг.

Советница окинула мужчину пристальным взглядом и хмыкнула, скрестив руки на груди.

— Знаем мы таких друзей, — пробормотала она на аркахаллонском. — Очнись, дорогая. Он буквально пожирает тебя глазами. Для него ты явно больше, чем «друг».

— Что за нелепость, — фыркнула Анна, тоже перейдя на другой язык. — Мы вместе воровали пирожки с кухни и вместе получали за это нагоняй. Мы не виделись больше десяти лет. Нет ничего странного в том, что нам хочется просто поговорить.

— Почему именно в такие моменты ты резко теряешь всякую проницательность? — возвела глаза к потолку Нина.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась Анна.

— Не хотелось бы вмешиваться, но в этом вопросе я полностью солидарен с советницей, — негромко, но твёрдо вставил Тавер.

— И ты туда же? — голос Анны дрогнул от раздражения. — Это даже не смешно.

— Нам всем будет не до смеха, если Ардэн узнает об этом, — стояла на своём Нина.

— Довольно, — резко оборвала их Анна, и в её голосе прозвучала та самая сталь, за которую её и боялись враги. — Вы перешли черту. Оставьте нас одних.

Но даже теперь, несмотря на явное недовольство Повелительницы, ни Тавер, ни Нина не сдвинулись с места. Анна вспыхнула от гнева — яркого, обжигающего.

— Раз так, тогда уйдём мы, — холодно произнесла она. — А вы оставайтесь.

Упоминание Ардэна ударило по Анне, словно резкий порыв ледяного ветра. Она резко развернулась и почти метнулась к выходу, на ходу схватив Войтана за руку. Старый друг всё это время стоял в стороне, молча наблюдая за перепалкой, смысла которой не понимал — язык собеседников был ему незнаком. Но общий тон он уловил безошибочно: эти двое явно были настроены против него. И потому, когда Повелительница потянула его за собой, он не сдержал мальчишеской усмешки — лёгкой, дерзкой, будто бросающей вызов.

Анна вела его по дворцовым коридорам, не произнося ни слова. Войтан оглядывался по сторонам: по приказу Повелительницы слуги наводили здесь порядок. Они оттирали стены, отмывали полы, начищали до блеска бронзовые ручки и карнизы — словно стирали с дворца саму память о вакхалийцах, вытравливали их след, будто пятно, въевшееся в камень.

В конце концов они оказались на заднем дворе, рядом с конюшнями. Но Анна не остановилась — она продолжала идти вперёд, по узкой тропинке, терявшейся среди зарослей.

— Трианна? — позвал её Войтан, голос его прозвучал чуть растерянно. — Куда мы идём?

Повелительница замерла и огляделась. Дворец давил на неё, сжимал грудь невидимыми обручами. Именно поэтому при любой возможности она стремилась вырваться на воздух, чаще всего — в сад, где тишина была настоящей, а не натянутой, как струна.

— Трианна? — снова позвал он.

— Анна, — поправила она, оборачиваясь, и в этом жесте было что-то окончательное, словно она ставила черту между прошлым и настоящим. — Теперь меня зовут так.

— Анна, — послушно повторил Войтан и замолчал, будто пробуя имя на вкус, привыкая к нему.

Анна всмотрелась в него, словно пыталась разглядеть сквозь годы разлуки того самого мальчишку, с которым когда‑то убегал от няни. Но время изменило не только её. От прежней улыбки почти ничего не осталось — теперь на лбу Войтана залегли глубокие морщины, будто он слишком часто хмурился, а шрамы на лице и шее рассказывали о битвах, в которых ему довелось выжить. Анна сама не заметила, как снова ушла в свои мысли, и Войтану пришлось несколько раз окликнуть её по имени, чтобы вернуть из этого безмолвного путешествия.

— Прости, — взволнованно выдохнула она, покачав головой, и снова огляделась вокруг, будто ища опору в знакомых очертаниях сада. — Помнишь, как мы здесь прятались от няни?

— Ты тогда зацепилась платьем за забор, порвала его и разревелась, — с тёплой улыбкой вспомнил Войтан.

— А ты, пытаясь меня утешить, отдал мне свой леденец.

— Последний, между прочим, — наигранно возмутился он, и в этом ворчливом тоне проскользнула та самая детская обида, которую Анна так хорошо помнила.

Анна