"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Ардэн молча положил руку ему на плечо — простое, но надёжное прикосновение, в котором не было лишних слов, а была только поддержка. Он, любивший саму императрицу, как никто другой, лучше всех понимал, что сейчас творилось в душе у Тавера.
В этот момент в комнате раздался громкий всхлип. Все одновременно обернулись к Абби.
— Ох уж этот недомуж… Я‑то уже было считал тебя настоящим, пусть и не совсем, мужчиной, — с наигранным укором покачал головой Чоксо.
— Знаешь что?! — вспыхнул евнух, будто обида прорвалась сквозь все попытки держаться достойно. — Я! Я… госпожа… она…
Под всеобщим взглядом Абби снова разрыдался, причитая о том, как Нина могла позабыть о нём и едва не умереть, будто сама мысль об этом была для него невыносимой. Чоксо сочувственно похлопывал его по плечу, а Нина и Сайс принялись мягко, но настойчиво ругать его — не со злостью, а так, как ругают дорогого человека, который слишком сильно переживает. В этом шуме, в этих слезах и упрёках было столько жизни, столько тепла, что даже боль отступила на шаг, уступая место простому, но такому важному чувству: они все были здесь, они были вместе.
***
Анна опустилась на табурет перед зеркалом и медленно провела гребнем по волосам, будто пыталась вычесать из них не спутанные пряди, а тяжёлые мысли, облепившие разум за этот бесконечный день. Коронация… Она была уверена: никто и никогда не забудет императрицу, которая в день торжества вонзила клинок в грудь преступника на глазах у тысяч людей. Этот образ теперь навсегда впечатается в память подданных — и в её собственную тоже.
— В твоей голове снова слишком много мыслей, — раздался за спиной тихий голос Ардэна. В отражении зеркала он появился с Трэстом на руках.
Императрица слабо улыбнулась. Он стоял в мягких домашних брюках и рубашке, верхние пуговицы которой были расстёгнуты; слегка влажные волосы рассыпались по лбу. Такой непривычно домашний, такой свой — будто принадлежал не империи, а только ей и сыну. Трэст, нахмурив крошечные брови, с поразительной сосредоточенностью крутил пуговицу на отцовской рубашке, будто от этого зависела судьба мира.
— Он такой же серьёзный, как и мать, — хмыкнул Ардэн, наблюдая за стараниями сына.
— Разве? А мне кажется, упрямством он весь в отца, — ответила Анна и рассмеялась — тихо, но искренне, и этот смех прозвучал как глоток свежего воздуха после долгого удушья.
Из гардеробной императорской спальни донеслось едва уловимое шуршание. Анна и Ардэн замерли, переглянувшись. Звук повторился — лёгкий, но отчётливый, будто кто‑то неловко ворошил ткань. Анна тут же шагнула к Ардэну, и он без слов передал ей Трэста.
— Отходи к двери, — тихо, но твёрдо произнёс он.
Анна послушно отступила, крепко прижимая к груди сына. Если вдруг что‑то случится, она тут же позовёт на помощь: за дверями должен стоять Чоксо — Тавер остался у Нины.
Ардэн подхватил меч и стал бесшумно приближаться к гардеробной. Звуки внутри снова повторились. Анна слышала, как громко и неровно бьётся её сердце. После покушения страх цеплялся за каждый шорох, сжимал грудь ледяными пальцами: а вдруг Ардэн пострадает, как Нина? Трэст почувствовал её напряжение и тихо захныкал.
Бросив быстрый взгляд на Анну и убедившись, что она с ребёнком в безопасности, Ардэн резко распахнул дверь и шагнул внутрь. Несколько минут тянулись бесконечно. Анна затаила дыхание, чувствуя, как холод ползёт по спине. Ещё мгновение — и она бы бросилась за помощью.
— Анна! Иди сюда, ты должна это видеть, — наконец донёсся голос Ардэна, спокойный, без тени тревоги.
Она заметно выдохнула. Если он спокоен, значит, ничего страшного не случилось. А ещё ей стало любопытно.
Войдя в гардеробную, Анна нахмурилась: здесь было темно, свет почти не проникал. Она быстро метнулась обратно, схватила один из подсвечников и вернулась, крепко сжимая его в одной руке, а сына — в другой.
В самом дальнем углу гардеробной она увидела Ардэна: он сидел на корточках и с любопытством рассматривал что‑то на полу. Его меч лежал рядом. Чем ближе подходила Анна, тем отчётливее слышался странный звук: тихое шуршание и… скулёж?
И тут она вспомнила: сегодня нигде не видела Луну. Волчица всегда сопровождала хозяйку, но с момента их прибытия в Вакхалию стала иногда пропадать. Поначалу Анна тревожилась, что Луна уйдёт на волю, но та неизменно возвращалась. В Иррилии она тоже порой убегала. И вот сегодня Анна не видела свою любимицу весь день.
Подойдя ближе, она подняла подсвечник, разгоняя полумрак. И тогда всё встало на свои места.
Луна лежала на полу, в ворохе тряпок — когда‑то это были платья Анны. Рядом с ней, беспомощно ворочаясь и тыкаясь в материнский бок, копошились двое щенков: один — кипенно‑белый, словно сотканный из лунного света, другой — угольно‑чёрный, будто вылепленный из самой тени. Они были совсем крошечными, едва появившимися на свет.
До Анны вдруг дошло: вот почему Чоксо тогда сказал, что скоро Луне станет лучше. Её вялость, внезапные исчезновения, усталость — всё обрело смысл. Беременность не всегда проходит гладко — Анна знала это по собственному опыту. Теперь стала понятна и причина её отлучек: Луна нашла себе пару. Скорее всего, это случилось ещё в Вакхалии.
— Милая моя, — выдохнула Анна, опускаясь на колени.
Волчица, услышав голос хозяйки, подняла голову и устало вильнула хвостом — это было всё, на что у неё сейчас хватало сил. Ардэн снова взял Трэста на руки, а Анна осторожно погладила Луну, стараясь не тревожить малышей.
— Ты молодец, хорошая моя, молодец, — шептала она, глядя, как два совершенно непохожих щенка возятся у живота матери, слепо тычутся в тёплую шерсть, ищут жизнь и тепло.
Анна подняла влажные от слёз глаза на улыбающегося Ардэна. Может, это и есть чудо? Знак, что рождение новой жизни — это обещание: