"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
***
Спустя два месяца после коронации зал совета вновь наполнился шёпотом бумаг, скрипом перьев и тяжёлым ожиданием. Императрица сидела во главе длинного стола, и в её ярко‑синих глазах читалась не усталость, а спокойная собранность человека, привыкшего держать в равновесии судьбы целых народов.
— Это был последний вопрос на сегодня, — произнёс секретарь, аккуратно закрывая папку с документами.
Он прибыл из Аркахаллы вскоре после коронации, и Анна искренне радовалась его появлению. Мужчина быстро разобрался в хитросплетениях дворцовой рутины и с неожиданной страстью взялся за дело — будто сам воздух столицы пробуждал в нём азарт. И, как ни странно, эта работа явно доставляла ему искреннее удовольствие: в его движениях сквозила уверенность, в голосе — чёткость, а в глазах — живой интерес.
— Прошу прощения! — вдруг подал голос один из министров, и этот возглас прозвучал в зале, как камень, брошенный в спокойную воду.
Анна перевела взгляд на говорившего. Под этим взглядом министр торопливо достал из кармана платок и промокнул вспотевший лоб. Остальные министры заёрзали на своих местах; было заметно, что не все из них знали о «вопросе». Некоторые выглядели столь же удивлёнными, как и секретарь, будто их поставили перед фактом в последнюю секунду. Но большая часть смотрела на смельчака почти с восхищением — словно он решился на подвиг.
— Продолжайте, — спокойно разрешила Анна, и в этой тишине её голос прозвучал особенно весомо.
— Я… то есть мы… Мы хотели бы…
— Мы хотели поднять вопрос императорской свадьбы, — закончил за него другой министр, будто вырывая слово из неловкой паузы.
Бровь Анны едва заметно взметнулась вверх. Рядом с ней Нина, совсем недавно начавшая посещать советы после долгого восстановления, посмотрела на говорившего так, словно перед ней стоял не министр, а безумец, решивший поиграть с огнём.
— Теперь вы стали императрицей. В ваших руках — ответственность за миллионы жизней. Одной из обязанностей государя является продолжение рода. Народ будет спать спокойно, зная, что у императрицы есть наследник, — продолжил тот же министр, стараясь говорить твёрдо, но голос его всё же слегка дрожал.
— Народ или вы? — резко спросила Нина, и её вопрос повис в воздухе, острый и неумолимый. Увидев непонимающий взгляд министра, она не стала смягчать удар: — Спать спокойно кто будет: народ или вы?
— Кхм… — министр запнулся, не найдя достойного ответа.
— Не поймите меня неправильно, ваше величество, но мы хотим лучшего для вас, — поспешно вмешался третий советник, пытаясь сгладить неловкость.
— У меня какое‑то дежавю, — усмехнулась Анна и чуть откинулась на спинку кресла, обменявшись с Ниной коротким, но выразительным взглядом — в нём читалось и раздражение, и усталость, и едва заметная ирония. — Ну‑ну, продолжайте. Мне интересно послушать.
И министры продолжили, будто получив негласный сигнал.
— Мы знаем, что у вас довольно… непростая ситуация. Поэтому для начала вы должны просто выйти замуж. Мы рассмотрели несколько подходящих кандидатур, но единогласно решили, что наилучшим выбором будет лорд Войтан Зиретек, — гордо завершил министр, словно преподносил не предложение, а блестящее решение всех проблем империи.
Войтан никак не отреагировал на это заявление — ни вздохом, ни движением. И в этой неподвижности Анна прочла подтверждение: он знал. Знал об этой «блестящей идее», возможно, даже участвовал в обсуждениях. На мгновение в груди шевельнулось разочарование. Она знала о чувствах Войтана, но для неё он всегда оставался кем‑то вроде брата — тем самым мальчишкой, с которым они вместе воровали яблоки в саду старого поместья. Влюбиться в него было так же невозможно, как пытаться полюбить собственную тень.
— Лорд Зиретек, что вы скажете об этом? — опережая готовую сорваться с губ Нины колкость, спросила Анна, поворачиваясь к другу.
Советница громко фыркнула, всем своим видом демонстрируя, что думает и о министрах, и о Войтане, которого невзлюбила с первой встречи.
— Я…
— Абби! — звонко перебила Нина, не дав Войтану закончить. — Ой, лорд, вы что‑то говорили? Прошу прощения, из‑за того, что вы так тихо шептали, я вас не услышала.
Анна бросила на подругу осуждающий взгляд. Но когда это останавливало Нину? Казалось, после начала отношений с Тавером её характер стал ещё острее, а язвительность — ещё беспощаднее. А после ранения и долгих недель восстановления в четырёх стенах её терпение и вовсе истончилось до предела.
— Что ж, — сдержанно произнёс Войтан, — если советница больше не будет меня перебивать, то я закончу свою мысль.
— Пожалуйста, пожалуйста. Надеюсь, вы её не потеряли? Свою мысль? — не унималась Нина, и в её голосе звенела нарочитая невинность, которая никого не обманывала.
Анна едва удержалась от того, чтобы закатить глаза, но всё же не выдержала и пнула подругу под столом. Даже это не смутило Нину. Если уж ей что‑то взбредёт в голову, ничто не удержит. Она что‑то быстро прошептала на ухо своему евнуху, и тот тут же вскочил и выбежал из зала, будто спасался от надвигающейся бури.
— Если это необходимо для спокойствия и благополучия империи, то я, как её гражданин, с радостью исполню свой долг, — торжественно закончил Войтан, и голос его прозвучал ровно, будто он приносил клятву на холодном лезвии клинка.
Седобородые министры, затеявшие этот разговор, довольно закивали, словно наконец-то услышали ту самую фразу, ради которой всё и затевалось. Их лица разгладились, в глазах мелькнуло удовлетворение — дело, казалось, шло к благополучному завершению. А вот лорд Маркус Зиретек, отец Войтана, явно чувствовал себя не в своей тарелке: низко склонив голову, он прятал взгляд от императрицы, будто боялся, что в его глазах прочтут и