"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
— Какое благородство, — хлопнула в ладоши Нина, и этот звук прозвенел в зале, как насмешливый колокольчик. — Оно вам не жмёт?
— Ваше величество, прошу вас угомонить советницу. Её насмешки неуместны, — резко высказался один из министров, будто пытался вернуть залу утраченное достоинство.
— Уверена, что тебе нужны эти товарищи в советниках? — тихо, на аркахаллонском, спросила Нина у Анны.
— Будьте добры говорить на общепринятом языке! — вспыхнул министр, повысив голос так, будто сам тон мог вернуть ему утраченную власть над ситуацией. — Этот дикий язык здесь неуместен!
— Министр, не забывайте, кто перед вами, — холодно, почти без интонаций, произнесла Анна, и тишина, упавшая следом за её словами, была тяжелее любого крика. — Аркахалла — часть империи. Унижая язык этого государства, вы унижаете меня — императрицу.
Покрасневший министр стыдливо опустил голову, будто под тяжестью собственных слов. Нина победно улыбнулась, но эта улыбка тут же погасла под строгим, не терпящим возражений взглядом Анны.
— В первую очередь хочу выразить свою благодарность министрам, которые так заботятся о будущем империи, — когда заговорила императрица, все остальные голоса будто растворились в воздухе, не осмелившись перебить её. — Мой брак, конечно, куда важнее, чем, скажем, обсуждение бюджета империи или укрепление южных границ.
Советники заёрзали на своих местах, будто стулья внезапно стали колючими.
— Но меня искренне печалит то, что мои министры мне не доверяют, — продолжила Анна, и теперь в её голосе зазвенел лёд, который не растопить ни лестью, ни оправданиями. — Вас тревожит не мой преемник, а то, что на троне «девчонка». Ведь так?
Министры тут же принялись горячо отнекиваться, клясться, что ничего подобного у них и в мыслях не было, но слова их звучали слишком поспешно, чтобы казаться искренними.
— Конечно, это так, — всё тем же ледяным тоном произнесла Анна, не давая им шанса перевести дух. — «Дерзкая, зарвавшаяся девчонка». Да, министр Клаад, я всё прекрасно знаю. Именно поэтому вы и хотите передать титул императора своему лидеру.
С каждым её словом лицо Клаада становилось всё бледнее, будто из него выкачивали кровь. Войтан бросил на министра непонимающий взгляд — значит, об этом он ничего не знал. И эта мысль, пусть и на мгновение, принесла Анне горькое облегчение: Войтан не участвовал в этой паутине интриг. Он не знал о той пропаганде, которую вёл его соратник. Урождённый иррилец, выросший на убеждении, что женщина не может унаследовать трон, Клаад так и не смог смириться с её правлением. Даже несмотря на всё, что она сделала, даже несмотря на то, что ей удалось совершить невозможное, он отказывался видеть в ней законную правительницу. В его мечтах трон должен был занять Войтан. Учитывая чувства лорда к Анне, вариант со свадьбой казался ему идеальным решением. А учитывая слухи о том, что Анна не может иметь детей, новый император мог бы просто взять вторую жену — например, двоюродную сестру самого Клаада. Идеальный, холодный, расчётливый план.
— Я также согласна с советницей, — продолжила Анна, отводя взгляд от побледневшего министра, и тот, казалось, только теперь смог сделать глубокий вдох. — Желание лорда Зиретека пожертвовать собой ради империи — поступок весьма благородный, — добавила она, и в этих словах так отчётливо звенел сарказм, что даже самые невнимательные почувствовали его укол.
На лице Войтана заходили желваки, руки сжались в кулаки. Он не ожидал такой насмешки — не от неё. Лорд Зиретек‑старший с жалостью смотрел на сына, будто не понимал, зачем императрица так безжалостно ранит его гордость.
— Что ж, — наконец произнесла Анна, обрывая тягостную паузу, — разговор с лордом Клаадом мы продолжим в другом месте.
По лёгкому взмаху её руки Руко Таш, до этого момента стоявший у стены молчаливой тенью, бесшумно приблизился к указанному лорду и вывел его из зала под изумлённые взгляды всех присутствующих.
— Напоминаю, — твёрдо сказала Анна, и каждое её слово падало в тишину, как камень в спокойную воду, — любые разговоры, любые намёки, даже просто ваши мысли о мятеже будут наказаны. Что касается остального… Вам не о чем беспокоиться. У меня есть наследник.
Нина с нескрываемым удивлением посмотрела на Анну, но, встретив её решительный, твёрдый взгляд, тут же расслабилась — и даже в её глазах мелькнуло что‑то похожее на гордость.
— Ваше величество, мы знаем о вашей приёмной дочери и о том, что её сын был назван вашим преемником, но считаем, что в данной ситуации…
— Вы не так поняли, — перебила министра Анна, не позволяя ему закончить мысль. — Джарен Баладжар — мой внук и преемник на трон Аркахаллы. Именно он станет следующим повелителем этих земель, но не императором. Императорский трон после меня займёт мой родной сын — Трэст Рейнвардж Эристан.
Первое мгновение в зале совета повисло тяжёлое, звенящее молчание. Министры смотрели на императрицу так, будто она заговорила на языке, которого никто не знал. Сказанное не укладывалось в их привычные схемы, не вписывалось в расчёты, ломало все выстроенные планы. О каком сыне речь? Что она вообще имеет в виду?
— Родной сын? — глухо переспросил Войтан, и в этом вопросе прозвучала не просто растерянность — в нём дрогнула какая-то старая, глубоко упрятанная надежда, тут же готовая разбиться о реальность.
— Верно, — кивнула Анна, и в её голосе не было ни торжества, ни вызова — только спокойная, выстраданная твёрдость. — У меня есть сын. Ему полгода. Вы все прекрасно знаете, как часто моя жизнь оказывалась на волоске. Именно поэтому я приняла решение сохранить его рождение в тайне — ради его безопасности. Но если мой народ настолько встревожен, что не может спокойно спать по ночам… значит, пришло время открыть правду.