Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Слухи на «Гамме-4» ходили быстрее, чем мутанты по лесу, это я знал и раньше. Но чтобы вот так, до того, как я Грейну это официально озвучил…

— Я попытаюсь, — сказал я.

Она улыбнулась и как-то неловко погладила ладонью меня по небритой щеке.

— Этого достаточно. Мне кажется, у тебя всегда всё получается.

Я засмеялся.

— Вот бы все в меня так верили.

Элиза приподнялась на локте и посмотрела на меня, и в этом взгляде смеха не было вообще.

— Вся база в тебя так верит, Виктор. Ты просто не смотришь!

Я не нашёлся, что ответить. Триста человек, похоже, искренне считали, что у меня всё получается. Полубог местного разлива, да и только. Оставалось только дождаться, пока крылья вырастут, как у ангела, прости меня, Император.

Она молча встала, накинула куртку.

— Тебе нужно поспать.

Наклонилась, поцеловала меня, коротко кивнула, грустно улыбнувшись, и просто вышла в ночь. Я не стал её останавливать. Мы оба знали, что будущего у нас нет: всё, что мы могли друг другу дать, мы уже дали, и это было честно. А потом я провалился в сон, как в яму, и сна этого не помнил.

* * *

Бывшего егеря Мбеки хоронили на рассвете первого июня, в ряду у восточной стены, рядом с Крамером и Беккером, которые легли туда три дня назад. Ряд стал длиннее на одну могилу, и это единственное, что в нём изменилось.

Грейн над могилой сказал короткую речь: одарённый Мбеки, бывший егерь, погиб на боевом посту, прикрывая отход своей группы. Всё правда, но… Что егерь застрял у нор из-за двух лишних «кроликов» и что смерть его была глупой, комендант вслух не произнёс. Я тоже промолчал, это лишнее, чернокожий егерь встретил свою смерть достойно.

Зорянич и Бредли стояли у ямы плечом к плечу, как тогда сидели в низине. Бредли опять держал в руках дробовик и, по-моему, снова этого не замечал. Гримм стоял чуть в стороне, прямо, со скучающим выражением на лице, и когда Грейн договорил, просто посмотрел на могилу, долго не отводя глаз.

Комендант выждал, пока могилу засыплют землёй, и повернулся к строю.

— Внимание! Отряд встречи для группы «Гаммы-1», двадцать человек, выходит завтра на рассвете. Командует эсквайр-инструктор Фридрих. Сейчас я озвучу фамилии, названные, два шага вперёд!

Грейн медленно прочёл список и из строя вышли двадцать бойцов, которые тут же забрал Фридрих.

Грейн скомандовал разойтись, и все разошлись. Я же остался стоять, потому что задумался. Отряд Фридриха выйдет завтра, ему два дня пути до точки встречи, и ещё два дня обратно с группой Старкова. Итого четыре дня, и к их приходу нас на базе быть уже не должно. Значит, нам тоже лучше выйти завтра. На рассвете…

Я покачал головой и пошёл искать своих.

Гримма и Олега я нашёл у кухни, они как раз доедали то, что Орлик называл завтраком. Я сел напротив, махнув, чтобы доедали, и дождался, пока Олег дожуёт, после чего отвёл своих ребят в сторону.

— Завтра, с рассветом, мы уходим. Во внутреннюю зону, к Стражам зоны. Я хочу с ними договориться.

Олег удивлённо округлил глаза. Гримм просто пожал плечами.

— О чём договориться? — спросил Олег.

Я рассказал им всё подробно и по порядку: про плацдарм, про три зоны, про «чистое» небо над «Гаммой-4» и про то, что кристаллы надо разбить, а Стражи их охраняют, и я не знаю, как их уговорить. Про Пастыря на востоке, который дозревает, и про инспекцию Старкова. Умолчал я только о разговоре с Маршалом, потому что это была пока лишь догадка, и морочить голову ребятам раньше времени я не хотел.

— Гримм, — сказал я, когда закончил. — Ты наш единственный козырь. Второго такого, как ты, на планете нет. Что ты думаешь?

Здоровяк секунду помолчал и ответил. Он теперь почти всегда думал перед тем, как ответить, всё ещё привыкая к своей «человечности».

— Не знаю, — сказал он. — Надо смотреть на месте.

— Ты их чувствуешь? Как… — я запнулся, — как Незримый Незримого?

— Чувствую, что они что-то хотят сказать. Мне. Давно. Но не понимаю что.

Он опять пожал плечами, и это было всё. Одна зацепка там, где на кону лежала наша жизнь и та в виде «не понимаю что». Я честно прикинул: мы можем дойти и облажаться там. Стражи могут не выйти, могут выйти и нас не понять, могут выйти и понять неправильно, и тогда ничто не спасёт нас от смерти. Но лучшего плана у меня всё равно не было, так что придётся рисковать.

— Хорошо. Значит, смотрим на месте. Теперь ты, Собин.

Олег напрягся от того, что я назвал его по фамилии.

— Ты остаёшься.

— Нет! — внезапно запальчиво буквально выкрикнул мой товарищ.

— Дослушай. Внутри зоны тебя будет плющить. Ты помнишь среднюю зону и то, как тебя корёжило у границы. А мы пойдём дальше, туда, где фон такой, что у тебя зубы зазвенят. Ты осколочник, Олег, для тебя это не просто тяжело, для тебя будет невыносимо больно. Чем глубже мы зайдём, тем хуже будет. Ты можешь просто не выдержать этого давления.

— Нет, — повторил он.

— Я могу приказать.

— Прикажи! Я дождусь, пока вы выйдете, потом выйду сам и пойду следом. Один. Догоню у внешнего периметра, вы там всё равно застрянете на жуках.

Я на секунду впечатлился. Сказано это было уже без всякого надрыва, как прогноз погоды, и я знал, что он это действительно сделает.

— Я могу попросить Грейна запереть тебя в контейнере. До нашего возвращения.

Олег уставился на меня и похлопал глазами. И у него, у снайпера, который недавно в яме под шквальным огнём «Утёсов» не дрогнул и отработал на пять с плюсом, вдруг задрожали губы, как у мальчишки, которого несправедливо обидели.

— Ты так не сделаешь!

И тут мне стало стыдно. Не так, чтобы вообще, но ощутимо, как бывает стыдно за подзатыльник, который отвесил кому-то не за дело.

— Конечно, не сделаю, друг мой, — я улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Вместе до конца?

— Вместе до конца! — он схватил мою ладонь так, будто её собирались оторвать.

— Вместе до конца, — внезапно сказал Гримм.

Мы с Олегом обернулись к нему одновременно. Здоровяк стоял всё с тем же