Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Я смеялся и думал, что вот эта команда действительно пойдёт со мной до последнего. В этом я сейчас был уверен на все сто, и больше, если честно, ни в чём.

После этого я пошёл искать коменданта, которого я нашёл в радиоблоке, он проверял журнал переклички. Увидел меня, отложил и кивнул на табурет.

— Говори.

Я рассказал ему столько, сколько мог, и ни словом больше. Что иду к Стражам зоны договариваться. Что цель у меня одна: плацдарм для эвакуации вокруг «Гаммы-4». Что если получится, сюда должны прийти все, кто может дойти, со всего континента, даже из зон других Государств. Идти немедленно и улетать отсюда к чёртовой матери. Как я собираюсь договариваться и чего это будет мне стоить, не сказал. Но он и не спросил.

— Это предварительно, — добавил я. — Всё остальное ты узнаешь из эфира. На «Браво-6» осталась рабочая радиорубка. Если у меня получится, я пойду туда и выйду на связь на всю планету, тогда меня уже услышат все, а не один ты. Если не получится, я вернусь сюда сам. И будь что будет.

Грейн смотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Ты же понимаешь, что после такого сеанса связи, даже если мы уберёмся со Скверны, тебе конец?

— Да меня и без этого вряд ли встретят на орбите хлебом и солью, — пожал плечами я.

Грейн посмотрел на меня еще некоторое время и кивнул ещё раз.

— Логично, — сказал он. — Инспекции я доложу так: эсквайр Виктор покинул расположение базы без разрешения. Куда именно, я не знаю. Взял двоих своих людей и вышел за периметр, нарушив карантин. Объявлен дезертиром.

— Всё правильно.

— Всё правильно… — он криво усмехнулся. — Дезертир — это приговор в любом Великом государстве. Как глупо…

— Да не расстраивайтесь, комендант. Наверх мне дороги уже нет… я даже затрудняюсь сказать, с какого именно момента. Как я удержал Олега? Как я подружился с мутантом? Как я сформировал Звезду в мире, где это официально невозможно?

Мне внезапно стало смешно, Грейн смотрел на улыбающегося меня и, в итоге, тоже улыбнулся.

— Что тебе нужно с собой?

— Паёк на троих на неделю. Патроны, гранаты. РПГ, сколько дашь.

— Шесть дам, вам больше и не нужно, да и мне их самому не хватает. Гранат и патронов берите, сколько унесёте. Пайки возьми на две недели, про неделю это ты оптимист, — он записал что-то в блокнот. — Купера заберёт инспекция, его я отдам как есть, со всеми показаниями, пусть наверху разбираются. Тебя это больше не касается.

— Не касается.

Он закрыл блокнот и взглянул на меня поверх него. В глазах у старого коменданта, не раз и не два смотревшего смерти в глаза и раз за разом её обманывающего, сейчас плескалась горечь.

— Я же тебя больше не увижу?

Я не выдержал и хмыкнул. Эти слова я слышал ночью от Элизы, а теперь их слово в слово повторил комендант, который стал для меня за время, проведённое на Скверне, довольно близким человеком. Я хотел ответить, что на всё воля Императора, но, наверное, первый раз подумал, что это ни фига не так. А чья Воля? Этого я не знал, поэтому ничего не ответил…

Жиля я нашёл на стрельбище за складом, где его команда пристреливала оружие с «Браво-6». Он уже ждал и, судя по трём тубусам, прислонённым к мешкам с песком, знал, зачем я приду.

— Господин рыцарь, — сказал он вместо приветствия. — Скажу честно. Техникам я вас научить не смогу, мне бы у вас взять урок, да, похоже, не судьба. Фехтованию тоже, тут вы меня положите на третьей секунде. А вот чтобы вы втроём не подорвали друг друга в лесу, пару уроков дать могу. Думаю, часа нам хватит.

— Учи, — сказал я.

Жиль взял РПГ в руки и… нет, он не читал лекций, он показывал руками и заставлял повторять, и у него получилось за час сделать то, чего не смогли сделать мои клановые преподаватели, считавшие гранатомёты оружием для простолюдинов.

Потом он предложил пострелять. Грейн выделил три тубуса на учёбу, по одному на брата, и это была настоящая роскошь, Олег попал в мишень из мешков с первого раза, я также не сплоховал. Гримм же стрелять отказался. Он подержал трубу в руках, посмотрел в прицел, а затем вернул её Жилю.

— Не моё, — сказал он просто.

Жиль кивнул, как будто ждал именно этого.

Фридрих стоял в стороне весь урок. Он пришёл под конец занятия и стоял, скрестив руки, у мешков. Пару раз сказал что-то весёлое, комментируя наши действия, но веселье это было показным. Ему завтра вести двадцать человек навстречу тем, кто, возможно, подпишет всем нам смертный приговор, и ему предстояло смотреть им в глаза. Оба эсквайра это понимали. И оба понимали, что мы сейчас прощаемся, только ни один не сказал этого вслух, и я был им за это благодарен.

— У тебя всё получится, Виктор, — сказал Фридрих, когда мы уходили со стрельбища. Только это.

— Я очень на это надеюсь, — хмыкнул я.

Он странно посмотрел на меня, а затем просто хлопнул по плечу и удалился прочь, не оглядываясь.

Я же весь вечер просидел на крыше контейнера, скрестив ноги, с бастардом на коленях и подставив лицо свежему ветру. Мне нужно было восстановиться до конца перед выходом. Завтра мне понадобится весь мой резерв, до последней капли. Я сидел, слушал Звезду и ни о чём не думал: думать было уже поздно, а что-то делать пока рано. Маршал внутри меня молчал. Мне показалось, что он что-то ищет у себя в памяти, в тех самых «запертых комнатах», про которые он мне говорил.

Рассвет второго июня на Скверне был серым, с сильным ветром и мерзким холодным дождём.

Группа сопровождения, двадцать человек, стояла у ворот развёрнутой колонной, в полной боевой выкладке. Фридрих обходил строй и проверял каждого, и по его лицу нельзя было понять ничего. Эти двадцать шли встречать инспекцию, и все они точно знали, что по итогам проверки проблемы могут быть