Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Вторая группа состояла всего из трёх человек, и уходила она отсюда насовсем…

Я видел, как на нас смотрят инициированные. Никто не говорил ничего. Просто смотрели, и в этих взглядах было то, что я читал с той ночи Большой битвы, как её уже окрестили на базе: пока мы трое здесь, им не страшно. А теперь мы уходили, и никто не понимал куда, и спросить не смел.

Лишь эсквайр-инструктора подошли попрощаться. Жиль пожал мне руку. Крепко, по-солдатски, и ничего не сказал. Фридрих пожал руку тоже, но удержал мою ладонь чуть дольше, как будто что-то хотел сказать, и… всё-таки решился:

— Ты, главное, выживи, последний из Ястребов.

Неожиданно! Но он уже разорвал рукопожатие и направился к своей группе, громко раздавая приказы на ходу.

Грейн подошёл последним. Я подал ему руку, а он вместо рукопожатия шагнул и обнял меня, коротко, но неуклюже, как обнимает человек, который отвык от этого уже давно. И сказал на ухо, тихо, чтобы не слышал никто:

— Не положено такое говорить благородным рыцарям, Виктор. Но если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был похож на тебя.

Я улыбнулся ему в плечо.

— Какие ваши годы, комендант. Ещё успеете вырастить и воспитать.

Он отстранился и посмотрел на меня, и улыбка у него была грустная и… какая-то добрая.

— На всё воля Императора.

И я понял. Он не ждал сына, он вообще ничего больше не ждал. Грейн знал слишком много, и он знал, что это значит: либо здесь, на Скверне, либо в подвале у Инквизиции, закончится земной путь коменданта первого ранга Леонарда Грейна. Он это давно посчитал и принял, и сейчас просто говорил мне то, что хотел успеть сказать.

Я кивнул. Больше сказать было нечего, всё уже было сказано: на стене, в радиоблоке, здесь.

— Прощайте, комендант.

— Иди и победи, рыцарь!

Мы вышли в ворота вслед за колонной Фридриха и в двухстах метрах от стены разошлись: они на запад, к реке, мы на юго-восток, к зареву элериумной зоны, которое даже в сером рассвете было видно над холмами. Я обернулся один раз. Грейн стоял на стене, у восточной вышки, на том самом месте, где мы говорили. А потом ворота базы просто закрылись…

До зоны было близко, всего семнадцать километров, но сегодня расстояние как будто ещё больше сжалось. Мы шли быстрым шагом, не переходя на бег, и уже через три часа земля под ногами стала жёстче, деревья реже, а гудение, которое я привык ловить Источником у самого края зоны чутья, разлилось в сознании ровным фоном, как гул генератора за стеной.

Внешний периметр встретил нас как обычно, шальной стайкой жуков. Я держал «Пробуждение» на полном радиусе, а «Печать Тишины» лежала на нас троих плотно и уже привычно, поэтому большую часть тварей мы просто обходили. Я видел их под землёй, как видят рыбу в мутной воде, и вёл ребят так, чтобы ни одна стая нас не почуяла.

Но трёх жуков нам обойти не удалось. Они просто пёрли на нас, не видя нас самих, по какому-то своему, неведомому мне маршруту, случайно совпадавшему с нашим, и бегать от них я точно не собирался. По моему приказу Олег снял двух, на несколько секунд остановившись, чтобы прицелиться. Третьего, который сунулся к Гримму, здоровяк укоротил на голову одним движением и даже не остановился вытереть клинок, просто стряхнул чёрную кровь на землю.

Дальше жуки с нами не пересекались вплоть до средней зоны, через три километра. А вот тут началась уже частично неизведанная территория, правила которой я так до конца и не выучил. Средняя зона уже могла преподнести сюрпризы, это я знал точно.

Да, я здесь уже был не раз. Без Звезды, с Печатью и двумя «Гладиусами», при этом с неизменным ощущением, что зона давит на меня сверху, как толща воды на ныряльщика. Сейчас же давления вообще не было. Было другое ощущение, которое я не сразу распознал, как будто зона… начала со мной разговаривать. Гудение, которое раньше было сплошным фоном, как ровное гудение, сейчас распалось на отдельные голоса. Я слышал каждый кристалл элериума отдельно, как слышат струны, у каждой из которых своё звучание и высота.

Стражей средней зоны я слышал и видел точками вокруг, чётко чувствовал расстояние, а вместо прежнего «что-то большое впереди» работал метод Маршала по определению источника Воли так же, как на мутантах. Я насчитал семерых в радиусе километра вокруг нас, и двух из них мы обошли совсем близко.

И ещё было одно, чего я раньше не понимал. Гудение шло не отовсюду одновременно. Его эпицентр однозначно был в глубине зоны, из ядра отчётливо шла ровная и тяжёлая, как течение реки, сила. Причём оно не тянуло меня, как Пастырь тянул альфу. Оно звало меня, как зовёт… общая кровь. Это было очень странно, но в любом случае я решил, что разберусь на месте.

А вот Олегу было плохо, и чем больше мы углублялись внутрь зоны, тем ему становилось хуже. Пока он держался на ногах и не жаловался, но я видел, что он шёл, стиснув зубы, и на каждом шаге морщился, как от зубной боли. А ещё я видел его ауру: яркую и дрожащую, и дрожь эта была теперь заметнее, чем утром, много сильнее, как будто постепенно его аура пыталась вступить в резонанс с силой зоны. И это меня тревожило…

— Ты как? — спросил я, не оборачиваясь.

— Терпимо, — соврал он. — Идём дальше.

Спорить с ним я не стал. Мы это уже проходили, я уже знал его упрямство и понимал, что он будет идти, пока не потеряет сознание. Я только сдвинул его в середину, отправив Гримма замыкающим, и пошёл чуть медленнее.

Маршал молчал всю дорогу. Один раз, на середине средней зоны, мне показалось, что он вздрогнул: ничего не сказал, но что-то у меня в голове дёрнулось, как дёргается человек, услышавший знакомый голос в чужой толпе, но тут же ощущение исчезло. Я спросил мысленно.

«Что-то случилось?»

«Не сейчас. Идём дальше»

К границе внутренней зоны мы вышли, когда солнце уже клонилось к холмам. Я поймал себя на мысли, что последние два километра мы шли чересчур медленно, как будто я нарочно тормозил, опасаясь неизведанного.

И вот наконец тот самый рубеж, дальше которого я