Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан

Один за другим малые с усталыми лицами подходили к лежащим на траве избитым в кровь пленникам. Мальчик лет десяти занес над головой топор и обеими руками обрушил на ближайшего куява. Тот застонал, не умер сразу. Тогда мальчишка обрушил топор снова, потом снова, пока куяв не затих.

Объятый ледяным ужасом Игнат смотрел, как красивая голубоглазая юная девушка со светлыми, как лен волосами, вонзила копье в горло еще одному пленнику. Дети подходили, перерезали куявам горло ножами, били топорами, пронзали копьями.

Игнат видел, как к нему подошел малец лет двенадцати. На лице смятение, страх. Руки дрожат, но держит кинжал с резной ручкой из медвежьей кости. Взгляды Игната и мальчика на миг встретились, и тот торопливо, с неловкостью отвел глаза.

- Михай! Че встал?! Добей куявскую свинью! Иначе так ремнем выдеру, что неделю будешь кровью срать! Не смей позорить Дружину!!

Михай глянул на Игната, поджав губы, словно прося прощения. Стиснув зубы, решительно занес кинжал. Куяв ощутил прикосновение холодного острого металла к горлу. Стегнула резкая боль, он стал бешено задыхаться и хрипеть. По шее и груди потекло горячее. Мир вокруг принялся рушиться, стремительно терять краски, схлопываясь и проваливаясь в бездонную тьму. Сквозь замутненный предсмертной агонией разум до Игната донеслось:

- Молодцы, ребятки!! Не посрамили! Слава Великой Артании и Пуртану! Гойда!!!

В ответ доносились истончающиеся, уже далекие, как со дна колодца, детские крики:

- Слава Артании!

- Да здравствует Пуртан!!

- Гойда!

- Гойда!!!

Конь несет Каргота с Илуаной через бескрайнюю степь. Дорога стремительно бросается под копыта и остается позади. Весь мир несется навстречу. На горизонте истекает кровью через все небо закат, словно режась о зубчатую стену леса, что темнеет впереди. Девушка крепко обнимает полуголого артанского воина, прижимаясь всем телом и чувствуя его мускулистую, по твердости не уступающую камню, спину. В то же время, несмотря на ледяной встречный ветер, от Каргота исходит живое тепло, согревая девушке душу и сердце.

В голове, точно птица, радостно порхает и щебечет мысль — он здесь, он рядом, настолько силен и могуч, что вернулся из Царства Мертвых, и никакой тартар теперь не отберет его у меня! Горечь от потери отца постепенно утихает, вытесняемая тихой радостью и всепоглощающим чувством, что частичка ее сердца и души теперь в этом высоком и сильном артанце, с которым едут на одном коне навстречу закату и ветру.

Они скачут мимо золотистых полей, где колосится пшеница, ячмень да рожь — полей, тонущих в наступающих сумерках. Проносятся мимо деревень под истошный лай местных собак, взгляды крестьян, мимо уютных домиков, где зажигаются окна, рассеивая сгущающиеся сумерки.

Каргот скачет, задумчиво глядя перед собой. В седле сидит как влитой, держа спину прямо, точно ствол Мирового Древа, а плечи разводит вширь, чувствуя прикосновение рук и щеки Илуаны за спиной, ощущая близость ее молодого зовущего тела.

Они скачут так уже несколько дней кряду, останавливаясь на ночлег иногда в деревеньках, иногда в заброшенных хуторах. На одном из сеновалов в небольшом, покинутом жителями хуторе, они любили друг друга, сплетая страсть с нежностью. После, лежа на сене обнаженными в объятиях друг друга, Каргот предложил:

- Илуана, свет очей моих, поехали со мной в Артанию. Никто не посмеет тебя тронуть и пальцем. Мы уедем на западный край, в горы, где о войне с Куявией знают только понаслышке. Будем жить долго и счастливо. Родим детей!

Девушка покачала головой, поцеловала его в обнаженное плечо, большое, твердое и покатое, как обточенный морем прибрежный валун.

- Я не могу, Каргот. Не могу бросить свою землю в такое тяжкое время. Лучше поехали со мной к Яросвету. Он мне — родной дядька. У него будем как у бога за пазухой. Тебе не придется больше лить кровь.

Теперь в свою очередь качнул головой Каргот.

- Я...не могу, Илуана. Если я не согласен с этой войной и считаю ее глупой и несуразной, то все равно не могу остаться в Куявии, пока льется кровь.

Девушка приподнялась на локте, и Каргот с нежностью глянул на ее обнаженные груди, на которых все еще остались, медленно тая, следы его страстных ночных ласк. Волосы Илуаны рассыпались по спине шелковым водопадом.

- Тогда давай уедем еще дальше! - сказала она с жаром. - Троецарствие большое! Вантит, Славия! На худой конец — Эллада! Там война нас не достанет! Там нет артан или куявов. Вернее, там они не враждуют и живут бок о бок, и ладят!

- Давай, - согласился после недолгого молчания Каргот. - Но сначала пусть закончится эта война.

- И что же? - спросила девушка, глядя в изумлении. - Вернешься в Артанию?

Каргот посмотрел на нее, сказал:

- Ты поедешь в Куябу к Яросвету.

Илуана почувствовала как сердце сжимают ледяные пальцы.

- А ты? - выдохнула она.

- Я попробую остановить артанское войско.

Глаза девушки в изумлении стали еще шире.

- Но как? Ты же не станешь с ними биться?! А если бы и стал… этот бой тебе не выиграть.

Артанин криво улыбнулся.

- Я буду говорить с воинами Пригоршни. Обращусь в собратьям напрямую! Попробую убедить их развернуть коней и вернуться в Артанию!

- Ты правда надеешься, что их это остановит? Думаешь, они воюют ради чести? - усмехнулась Илуана. - Артане не могут жить без войны. Лить кровь, насиловать да грабить чужое добро. Они были такими всегда. За десятки лет мирной жизни, пока мы были одним тцарством, ничего не изменилось. Они просто в себе это задавливали. А теперь Пуртан дал им возможность выплеснуть накопленную за долгие годы ярость.

- Ты права. Но я все же попытаюсь! - упорно повторил Каргот. - Это мой долг. Если меня не послушают, вернусь в Куябу, и мы с тобой уедем. Навсегда покинем Троецарствие.

Илуана медленно кивнула, не отводя глаз.

- Ежели...ежели тебя вдруг убьют…, - молвила она. - Я не смогу жить. Не стану!

Каргот помедлил, затем нащупал рядом среди сена кинжал.

- Дай свой платок, - попросил он.

Девушка протянула небольшой, расшитый красивыми узорами кусок льна. Артанин провел лезвием по правому плечу, смочил платок в выступившей крови.

- Это особый нож, - пояснил он. - Наш волхв читал над ним заклятия и окуривал магическими травами.

-