Нулевой архетип - Ольга Куран

Как застрявшая колючка в груди.

«Я помогу вам, – без слов сказала Кейн. – Не бойтесь меня».

Она потянулась – мыслью, намерением, звуком, – коснулась невесомо, осторожно.

Джек раскрывался перед ней – ему было страшно, он хотел жить дальше, он верил в Кейн и чувствовал себя уязвимым.

Песнь Земли вспыхивала вокруг них тонкими сияющими нотами.

Кейн сама стала потоком, Нулевым архетипом.

Откройтесь мне.

Пустите.

Они снова оказались в мастерской. Тусклый свет лился из окна, снаружи по стеклу барабанили капли. Желтое пятно от лампы лежало на поверхности почти идеальным кругом. Джек сидел за столом, заваленным деталями, и смотрел перед собой на медиатор. Обычную круглую пластину воссоздания.

Кейн подошла ближе, и Джек сказал:

– Я называл его Механиком. – Он не оборачивался, не переводил взгляд. – В нем не было ничего особенного. Стандартный медиатор для производства деталей. Простая штука, в общем-то: загружаешь образец, потом необходимые материалы, и он воспроизводит желаемое. Он мне почему-то сразу понравился.

Нити тянулись от пластины к руке Джека, едва заметно пульсировали, но пока не касались кожи.

– Это ваше прошлое? – спросила Кейн.

– Это момент, когда я сказал ему «да».

Она положила ладонь Джеку на плечо, сжала.

– Здесь вы этого еще не сделали.

Джек потянулся к линиям, погладил их, будто те были живыми. Впрочем, они и были.

Спирит дышал в них, пел. Он не был мертвым. Он никогда не был мертвым.

– Каждое утро перед началом работы я садился за стол, смотрел на Механика и говорил ему: «Привет, приятель. Сегодня мы с тобой соберем что-нибудь обалденное». – Кейн впитывала слова Джека, и за ними стояло столько всего невысказанного, чего ей хотелось бы коснуться. – Я всегда лучше сходился с механизмами, чем с людьми. Никогда не задерживался на одной работе долго. И я подумал: наверное, дело во мне, есть какой-то изъян, дефект.

Он говорил спокойно, возвращаясь в тот самый день, в тот самый момент.

И Кейн уже знала, что тогда случилось.

– Вы захотели себя починить.

– Я пожелал стать Механиком, который на это способен. – Это был момент выбора, первый импульс и надлом, который связал его с медиатором. – Я до сих пор этого хочу, – признался он.

Она знала, о чем он говорил. Чувствовала его одиночество. Непонимание. Застарелую тоску по чему-то долгожданному, которое так и не случилось.

И все равно верила.

– Хорошо, что у вас не получилось.

Джек обернулся к ней, запрокинул голову, и Кейн взяла его за руку, сама с силой отодвинула ее от нитей медиатора.

– В вас нет ни изъяна, ни дефекта. Вы просто человек, именно такой, каким и должны быть: неидеальный. Хорошо, что вы не сумели сделать из себя деталь.

– Это получилась бы отличная деталь. Самая лучшая.

Кейн потянула его на себя, и Джек встал. Они оказались близко, совсем близко.

– Даже самая лучшая деталь не живет, – сказала она. – Не чувствует. Не дышит. Хорошо, что вы человек.

Он наклонился ниже, коснулся ее лба своим, судорожно выдохнул, словно ее слова делали ему больно.

– Дышите со мной, – шепнула Кейн.

Джек зажмурился, кивнул и сделал вдох.

И медиатор на столе разлетелся на осколки.

* * *

Расщеплять спирит после этого было просто, намного проще, чем отвоевывать себя у гибрида или у паразита на «Трели». Кейн осторожно отделяла нити медиатора от Джека, и те отступали, уходили. Зов, который притянул их изначально, исчез.

Земля укутывала теплом, время не имело значения. Кейн не торопилась, не боялась опоздать. В центре узла можно было никого и ничего не бояться. Звучание Джека становилось все чище, в нем больше не было примесей медиатора или архетипа. Это было звучание человека, не спирита, и, наверное, его невозможно было бы услышать, если бы не голос Земли.

Хотелось погрузиться в него глубже.

«Нам пора», – сказала Кейн. Не словами, отголоском мысли. Джек услышал ее и понял.

И они шагнули наружу.

После сияния архетипов мир показался темным. Кейн отступила на несколько шагов от узла, и Джек последовал за ней. Споткнулся – она едва успела его подхватить.

«С вами все будет в порядке. Вы выжили. Вы спаслись. Что бы ни случилось дальше, вы больше не схематик».

– Это больнее, чем я думал, – хрипло сказал он. И добавил: – Спасибо.

Реннар подошел к ним, оглядел Джека с ног до головы.

– Отличная работа, дочь моя. Третье удачное расщепление, которое я видел.

Эрика стояла рядом с Атресом так близко, что сияние ее кожи подсвечивало его бесстрастное осунувшееся лицо.

– Вы умеете внушать оптимизм, папочка. Интересно, получится ли у меня повторить трюк?

– Дело не в спирите, – сказала ей Кейн. – Не в Нулевом архетипе, даже не в узле.

Эрика перестала улыбаться, лицо ее стало отстраненным, равнодушным. Улыбка пропала, будто выключенная.

– Поверьте, мастресса Анна, я это знаю. Если бы дело было в спирите, мой папа был бы жив.

Наверное, мысленно она в тот момент возвращалась в прошлое, к собственной неудаче.

– Сейчас все иначе, – невозмутимо заявил Атрес, и Эрика опять растянула губы в улыбке.

– Вы верите в меня, Алан?

– Разумеется. – Он подал ей руку. – Нам пора – Сказал Атрес с абсолютной уверенностью, будто заранее знал, что произойдет дальше.

Он не боялся.

– А если расщепление пройдет неудачно, сын мой? – поинтересовался Реннар. – Что, если вы умрете?

Атрес перевел взгляд на Дейна и невозмутимо пожал плечами.

– Позаботьтесь об останках.

– Капитан… – Дейн качнулся к нему, словно хотел удержать, и остановился. – Удачи, сэр.

Атрес кивнул, и они с Эрикой шагнули в поток спирита. На секунду тот вспыхнул, обрисовал силуэты, и они исчезли в свете и звучании Земли.

Кейн поймала себя на том, что сжимает руку Джека до боли, и приготовилась ждать.

* * *

Воздушный причал делил небо надвое. Вода после недавнего дождя еще не высохла, и плиты как зеркало отражали плывущие наверху облака.

Атрес стоял на краю, смотрел вдаль на приближающийся серебристый силуэт «Сильверны» и вспоминал.

Себя в тот момент.

Чувство покоя и счастья.

Ветер трепал волосы стоявшей рядом Эрики, играл с подолом ее