Нулевой архетип - Ольга Куран

Ветер стихал, потом начинался снова, бесконечно повторяя сам себя.

Минута. И заново.

Один-единственный идеальный момент, который может никогда не кончаться. Запечатанный сам в себе.

– Где мы? – с любопытством спросила Эрика.

– Воздушный причал «Небесной сирены».

– Никогда о ней не слышала.

– Небольшая воздушная платформа. Курсирует южнее Цитадели, часто служит ремонтной точкой для кораблей-разведчиков.

Эрика распахнула руки, вдохнула всей грудью, словно хотела втянуть в себя ветер.

– Красиво, как на открытке. Когда это?

– Пять лет назад. Семнадцатое мая.

– И все, – рассмеялась Эрика, – просто семнадцатое мая?

– День, когда «Сильверна» улетела в свою первую дальнюю экспедицию.

Эрика, выключив улыбку, повернула голову к Атресу.

– День, когда мир превратился в часы и те начали есть вас заживо.

Она была странно серьезная и живая, и Атрес был рад, что оказался здесь именно с ней.

Он потянулся к внутреннему карману капитанского кителя, достал медиатор. Нити спирита тянулись от него к груди, серебристыми ручейками проникали внутрь.

– Да, – ответил Атрес, хотя Эрика не спрашивала.

– Как это было?

– Легко. Я стоял здесь, был счастлив и думал, что мир – это часовой механизм.

Эрика протянула руку, коснулась крышки часов у него в ладони.

– Но схематиком вас сделало не это. Было что-то еще. Первый шаг, первый импульс.

Она говорила и, должно быть, видела перед собой своего отца.

Атрес посмотрел вдаль, на силуэт «Сильверны» в небесах, и ответил:

– Я захотел, чтобы часы остановились.

Это было счастливое мгновение. Завершенное и правильное.

И время лежало у Атреса в ладони.

Даже теперь хотелось остаться навсегда.

Эрика это понимала. Ее смех, веселый и ломкий, подхватил ветер, понес вверх, чтобы сохранить. Повторить через минуту.

– Я не знаю, что вам сказать на это, Алан. Верите? Не знаю. Вы должны отказаться от всего этого, от своего идеального времени, и мне надо найти слова, чтобы убедить вас, но их нет, ни одного. И я тоже хочу остановить время.

– Понимаю. – Он открыл часы. Стрелки светились спиритом, и тиканье часового механизма вплеталось в мир вокруг, пронизывало его, как звук пульса. Завершало. – Я откажусь сам.

Эрика смотрела туда, где нити текли в его тело, проникали в грудь.

– Слишком поздно. Если вы откажетесь, умрете. Ваши часы проросли в вас слишком глубоко. Время вышло.

– Да, – согласился он, не чувствуя ни удивления, ни потрясения.

Наверное, с самого начала был к этому готов. Разве что было немного жаль.

Эрика посмотрела ему в глаза и предложила:

– Останьтесь со мной. Останьтесь в сердце Земли. Я сохраню вас.

Она предлагала искренне. Хотела спасти его, раз уж не смогла спасти своего отца.

Она была красива в тот момент, очень красива и женственна. Атрес почти любил ее.

И он не мог ответить ей «да».

Наверное, он проиграл. Он держался за крошечный шанс до последнего, а этого оказалось недостаточно. Но, может, в этом и заключался смысл: что никакие надежды, никакие усилия не гарантировали успех. Что мир вмещал в себя намного больше и что со всеми поражениями и победами он двигался дальше.

Шел вперед, как идут время и часы.

– Вы все равно это сделаете, – поняла Эрика. – Вы умрете человеком, но не останетесь навсегда.

– Да.

– Почему?

Атрес посмотрел вокруг, впитывая свою память и все, что так любил эти пять лет.

– Это мое время. Мое личное счастливое время. Какой в нем смысл, если оно не идет дальше?

– Даже если оно идет к смерти?

– Это время. Куда еще оно может идти?

Циферблат в пальцах Атреса покрывался трещинами, рассыпался, и сквозь него лился белый ослепительный свет. Тиканье часов становилось все громче, отдавалось болью в груди. Анестезия отпускала.

Время шло вперед. К смерти.

И дальше.

Чтобы идти, ему не нужны были часы.

* * *

Когда силуэт капитана Атреса показался в потоке спирита, Дейн непроизвольно сделал шаг навстречу: помочь, поддержать. Он думал, капитан будет измучен расщеплением: схематик Реннара теперь едва мог держаться на ногах.

Дейн был готов помочь своему капитану.

Не готов – к тому, что увидел.

Капитан Атрес вышел из потока узла, прижимая руку к груди. По пальцам тонкими ручейками текла кровь.

Дейн смотрел на нее и никак не мог осознать. Обернуть собственный разум.

Капитан Атрес не мог…

Не сейчас! Не так!

Ведь у них все получилось. Они дошли!

Эрика Хаузер появилсь следом, поддержала капитана, когда он начал оседать.

Дейн рванулся вперед, оттолкнул ее – никогда не позволял себе так обращаться с женщинами раньше, но в тот момент ему было все равно.

– Не трогайте его!

Внутри клокотало бешенство: как она посмела?

Тело капитана казалось легким, неестественно легким.

– Как вы могли? – Дейн в ярости обернулся к Хаузер. – Он доверился вам! Вы должны были провести расщепление! Спасти его!

Капитан Атрес открыл глаза – больно было видеть, каких усилий ему это стоило, – почти невесомо сжал запястье Дейна, и, когда заговорил, голос его звучал слабо и надломленно.

– Хватит. – Всего одно слово, на большее не было сил.

Дейн подумал, что это может стать его последним…

Последним, что сказал бы ему капитан Атрес.

Тошнота подступила к горлу. Дейн попытался сам зажать рану, уже понимая, что это бесполезно. Помог капитану сесть.

– Не злитесь, сын мой, – подошедший Реннар опустился на одно колено, небрежно подернув подол рясы, – вы просто опоздали. Спирит пророс слишком глубоко. – Он перевел взгляд на Эрику. – У вас все получилось, дочь моя. Жаль, не хватило времени.

Дейн слышал, как тяжело, сипло дышал капитан Атрес, и не мог заставить себя молчать:

– Она должна была спасти ему жизнь!

– Никто не смог бы спасти его жизнь, сын мой.

Реннар лгал. Дейн смотрел на его спокойно сложенные руки, на длинные пальцы и вспоминал, как пришел в себя на борту «Алой девы».

– Вы могли бы. Вы могли бы пожертвовать ему жизнь.

– Вы говорили мне, что это неправильно.

– Какая теперь разница, что я говорил? Он умирает!

– И чью жизнь я должен ему отдать?

Скорее всего, он думал, что это сложный вопрос. Для Дейна все было очень просто.

– Вы знаете чью. Я не должен был выжить в том выбросе.

Реннар недовольно