Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка

— Итак, — заговорил лис, когда створы распахнулись, впуская пыльный августовский воздух. Вроде конец лета, а день выдался жаркий. — Сейчас будешь делать, как я говорю. Руки клади на живот — начнешь с Дыхания черепахи. И каждый раз будешь начинать с него — слишком ты рассеянный и торопливый. Тебе следует первым делом научиться терпению и сосредоточенности.

— Черепаха? — переспросил Ярослав.

Вырвался вздох. Не так он себе всё представлял! Точнее — так, во всяком случае, похоже, Не думал просто, что еще до начала практики начнет глодать такая лютая скука.

— Руки на живот, — повторил лис. — Глаза закрой. Представляй себя черепахой… коляска — это твой панцирь. Ты никуда не торопишься. Твой дом всегда с тобой, ты под защитой его стен. Ты спокоен, всё время мира принадлежит тебе, — размеренно произносящий слова голос убаюкивал.

Медленный вдох, на шесть счетов, Ярослав делал чуть не в полудреме. Задержать дыхание — и медленный выдох, еще медленнее вдоха. Потом еще раз и еще.

— Дышишь животом, грудь неподвижна, — продолжал Цинковский. — На вдохе живот поднимается, на выдохе — сдувается… живот — не грудь!

Какая же скука! Он сейчас точно заснет. Интересно, это правда способно помочь?

Через несколько медленных вдохов-выдохов карусель мыслей замедлилась. После десятка — мысли сделались не столь и важными. Улечься не улеглись — но определенно перестали так раздражать. Когда Цинковский наконец позволил открыть глаза, ощущал себя странно умиротворенным. В голове посвежело — словно и правда вздремнул.

Дыхание пяти стихий, как ему показалось, не слишком-то отличается от предыдущего упражнения. Только теперь вдыхать требовалось не просто так, а энергию земли, воды и прочих стихий количеством пяти штук. А выдыхать — непременно лишние мысли, тревоги и сомнения. Ну и вообще, всё лишнее.

Последнее упражнение слабо отличалось от первых двух. Только представлять теперь требовалось энергию ци, которая втекает извне при вдохе и собирается в клубок в животе при выдохе.

Вся практика заняла полчаса от силы.

— И что, и всё? — удивился парень, когда последний вдох-выдох остался позади.

— А чего тебе еще надо? — удивился в ответ Цинковский. — Три дыхательные практики. Освой их — потом пойдем дальше.

— Н-да. Не так я себе всё представлял, — посетовал Ярослав.

— Это хорошо, — покивал несносный лис. — Твои ожидания — мусор. Они тянут тебя назад. Ожидания разбились после первой же практики — значит, больше тянуть не будут. Ты их отбросил!

— Это называется разочарование.

— Разочарование — это хорошо, — повторил лис. — Очарование — иллюзия, которой ты позволяешь себя дурачить. Разочарование — иллюзия рассеялась. Больше не дурачит.

— С тобой невозможно спорить.

— А зачем ты споришь с наставником? Вообще-то, это — неуважение.

— Да я пытаюсь понять…

— Ты не пытаешься понять. Ты именно, что споришь, — Цинковский помолчал, стоя у окна и перекатываясь с пятки на носок. — Споришь, — протянул он. — А зачем? — и поднял выразительно брови.

А затем! — хотелось рявкнуть Ярославу.

Затем, что представлял он всё не так. Три дыхательные практики — чем они помогут ему подняться с этого кресла, будь оно четырежды неладно⁈

Но не думал ведь он, что встанет с него после первого же занятия? Нет, точно нет! Он понимал, что духовные практики — долгий путь… возможно, он займет даже больше времени, чем серия курсов реабилитации. Возможно, центр реабилитации станет его вторым домом на ближайшие года три-четыре, а практики и вовсе сожрут лет семь-восемь жизни. Если не все десять. Или двадцать?

Впрочем, не возьмется он за них сейчас — и через двадцать лет будет таким же, как теперь — только на двадцать лет старше.

— Далека дорога твоя, — пропел он строчку из старого фильма.

— Эк ты загнул, — хмыкнул Цинковский. — До такого тебе вроде далеко. Чего ты вдруг помирать собрался?

— А тебе завидно, что ли? — буркнул Яр. — Так давай вместе!

Лис задумчиво взглянул на него.

— Спасибо, Ярик, — кивнул он. — В этот раз я, пожалуй, воздержусь…

Спустя две недели ежедневных дыхательных практик добавились медитации.

Смертная скука наступила на второй же день после этого. Нет, вначале Цинковский дал упражнение, вроде как продолжающее пресловутые «три вдоха». Сначала собрать в животе комок ци за три вдоха. А затем — представить, как эта ци крутится, клубится, удерживая ее.

После того, как комок переливающейся ци покрутится — представить меридианы тела. И запустить ее по ним.

Для того, кто привык считать себя материалистом — удивительно нелепое занятие. Но это было куда ближе к тому, как Ярослав представлял себе восточные практики. После первого занятия ему даже показалось — он чувствует себя более бодрым, чем обычно.

Самовнушение, конечно. Но до чего заманчивое!

И пожалуйста. На другой день, не успел начать «клубить» собранную ци, лис велел прекращать. Пошастал по комнате взад-вперед, хмурясь чему-то. И сменил задание. Теперь надо было медитировать… на ничто. Просто сидеть с закрытыми глазами и выкидывать мысли из головы. Цинковский еще, как назло, словно в голову заглядывал. Словно перед ним экран был с содержимым его, Ярослава, головы!

Каждый раз рявкал — ни о чем не думать, не задерживать внимания ни на какой мысли. Раньше, чем Ярослав успевал просто осознать, что снова о чем-то думает.

Парень успел не раз мысленно проклясть день, когда решил взяться за тренировки.

— Ага! А ты что думал, в первый же день станешь в боевую стойку и начнешь своим кунг-фу предметы двигать на расстоянии⁈ — ехидно рявкнул Цинковский. — Ярик, соберись! И рассейся.

— Мать моя женщина… соберись, рассейся, — заворчал бывший айдол, не выдержав. — Юль, а можно не такие противоречивые указания?

В ответ тут же прилетел подзатыльник.

— Больше уважения к наставнику, Ярик, — назидательно протянул лис. — Если наставник счел нужным дать противоречивые указания — значит, так зачем-то нужно. И не тебе с твоим куцым умом делать выводы — зачем и почему. Никаких противоречий, к слову, я не вижу. Они существуют только