Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур
Букмекер закончил запись в журнале, закрыл нужную строку линейкой и продолжил принимать ставки. Ведущий поднял микрофон.
— Открытый бой зарегистрирован. До начала десять минут.
Деверн тут же громко возразил:
— Пять.
— Нет.
— Мне хватит.
— Тебе — возможно. Но у меня еще букмекер, зал и люди, которые почему-то решили, что умеют считать быстрее него. Десять.
У стойки одновременно заговорили: один сид потребовал от букмекера назвать коэффициент, второй просил не задерживать бой, третий предложил обоим заткнуться и не мешать считать.
Ведущий оставил их разбираться и снова посмотрел в мою сторону.
— Вам переодеться нужно?
— Да.
Он было указал в сторону обычной раздевалки, потом остановился и покачал головой.
— Туда вам нельзя, она мужская. Отдельной женской у нас нет, до сегодняшнего вечера как-то не было необходимости. Тут - будет совсем нехорошо, у нас приличное заведение, а не стриптиз-клуб.
Из первого ряда немедленно предложили велеть всем мужчинам выйти на пять минут из подвала.
— Нет, — отрезал ведущий. — Я вас потом обратно полчаса собирать буду.
Он повернулся к одному из своих помощников.
— Возле туалетов есть служебная комната. Проводи.
Я только вышла из-за стола и пошла в сторону ринга, как от медицинского стола меня окликнули:
— Эй, девушка.
Я остановилась и оглянулась. Дорн сидел возле врача, который занимался его левой рукой. Когда я посмотрела в его сторону, он коротко указал здоровой ладонью сначала на меня, потом на Деверна.
— Удачи.
— Спасибо.
В этот момент врач жестко затянул фиксатор на предплечье сида, и Дорн вернулся к своей руке.
За спиной продолжались разговоры. У одного стола спрашивали, из какой я оперативной группы. Дальше кто-то рассказывал, что видел меня на выезде. Возле букмекера спорили о том, стоит ли вводить ставки на длительность боя.
Помощник встретил меня у дальнего края ринга, и мы прошли к туалетам. Пройдя мимо, он свернул к темной занавеси, которая закрывала часть стены от пола до потолка. Он подхватил край ткани и отодвинул в сторону. Там обнаружилась узкая металлическая дверь, утопленная в стену. Сид достал ключ, открыл и щелкнул по выключателю. Внутри загорелся свет.
— Здесь. Изнутри закрывается.
— Хорошо. Спасибо.
Я вошла в узкую комнату без окон и закрыла за собой дверь.
Глава 19.
Я закрыла дверь на задвижку, оставив снаружи гул подвала. Теперь до меня добирались только самые громкие выкрики и усиленный микрофоном голос ведущего, но слов уже было не разобрать. Остался ровный глухой фон за дверью и постоянный шум вентиляции, проходивший через стены. После нескольких часов среди мужского рева, криков и ударов по матам это показалось мне непривычно тихим.
Я повернулась и осмотрелась. Помещение оказалось действительно служебным: ободранный стол, деревянный массивный стул, рассчитанный на крупного сида, металлический шкаф без дверец и треснувшая раковина в углу. От сырого бетона и старой сантехники пахло хуже, чем в зале, зато здесь хотя бы не было табачного дыма. Зеркал не обнаружила, но меня это не смутило.
Я полностью разделась, сложив на стул джинсы, белье и рубашку. Кроссовки разместила под стулом, решив биться босиком. И тут же почувствовала, насколько здесь холодно: пол оказался ледяным и весь в каком-то мелком мусоре. Похоже, здесь не убирались вот уже пару месяцев.
Затем я стянула с волос резинку. В этом мире мои доспехи чаще всего выглядят именно так: простое черное кольцо, которое всегда при мне, ни у кого не вызывает интереса.
Я закрыла глаза, выровняла дыхание и сосредоточилась. Предупреждение ведьмы в этот раз оказалось правдой: переход в этот мир обошелся мне в потерю половины магического потенциала, и то, что раньше делалось очень быстро, теперь требовало времени и постоянного контроля. Возможность управлять доспехами и изменять собственное тело сохранилась, но это требовало большей концентрации, чем прежде.
Войдя в нужное состояние, я отдала приказ, и материал резинки для волос размяк, потек по руке, перешел на плечи, быстро захватил грудь и ноги. Я задала доспехам вид обычного местного спортивного трикотажа: гладкого, эластичного, немного блестящего. Ткань плотно, как вторая кожа, обтянула все тело обтянула все тело и ступни вместе с подошвой, оставив открытыми только кисти рук. Сложив волосы, я пустила материал выше, и они исчезли под таким же обтягивающим капюшоном. Провела ладонью по затылку и шее, проверяя, не осталось ли хоть чего-нибудь, за что можно ухватиться. Вероятно, эстетические чувства зрителей пострадают, но Деверн не должен иметь возможность схватить меня за волосы или одежду.
Закончив с одеждой, я занялась телом. Внешне менять ничего нельзя: рост, пропорции, объем мышц — все должно остаться прежним. Но для того, что я задумала, нужна глубокая перестройка тканей и костей.
Первые восемь месяцев работы в полиции я каждый день проводила часть времени в морге. Рассчитать и создать Эгву, не понимая в деталях, как устроены тела людей этого мира, в моем нынешнем состоянии оказалось невозможно, поэтому пришлось изучать: слой за слоем, орган за органом, повреждение за повреждением. Через мои руки прошли сотни тел — чистых людей, фери и сидов, мужчин и женщин разного возраста и уровня, погибших от болезней, несчастных случаев, оружия и обычного человеческого насилия. Постепенно отдельные наблюдения начали складываться в систему. И я поняла даже то, что мне тогда не требовалось: где заканчивается их прочность, какие повреждения они способны пережить и какие сочетания травм заставят разрушаться.
У сидов вдоль позвоночника проходят участки нервной системы, которые по отдельности выдерживают даже сильные повреждения: их организм способен компенсировать такие травмы, сохраняя нормальную подвижность. Но пять точечных ударов, нанесенных в определенной последовательности, дадут совсем другой результат. После последнего воздействия Деверн ничего не поймет и будет продолжать бой еще примерно десять минут, а потом тело скрутит в судорогах, и оно перестанет ему подчиняться.
Но это еще не все. Сиды выдерживают огромные физические нагрузки благодаря особой конструкции костей и сухожилий, но у этой структуры есть точки, где внутреннее напряжение собирается особенно плотно. Поэтому я могу не ломать тюремщику руки и ноги обычными прямыми ударами, достаточно лишь немного задеть отдельные участки костей, и, когда нарушения нервной проводимости пройдут по всему телу, остальное сделают неконтролируемые сокращения его собственной мощной мускулатуры.
В результате я получу именно то, что мне нужно: тяжелые и очень заметные повреждения возникнут не в момент моих ударов, а позже. Для зрителей картина окажется предельно наглядной, но связать последствия с несколькими короткими попаданиями, нанесенными задолго до них, большинству окажется не силам.
Я закончила с ногами, и несколько раз перенесла вес с пятки на носок, проверяя работу измененного голеностопа. Потом сделала два шага к стене, резко ушла в сторону и остановилась. Получилось слишком быстро. Пришлось