Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур
Я продолжила перестройку. Корпус должен быстрее, чем в норме, менять направление, позвоночник и суставы — давать больше свободы, а связки — выдерживать резкие движения без потери эластичности и устойчивости. Деверн слишком мощный, чтобы позволить ему попасть в меня в полную силу. Удар я, конечно, выдержу, а вот рассудок наблюдателей, особенно врача, — вряд ли.
Следом пошли руки: кости кистей, пальцев и предплечий потребовали отдельной работы, ведь сильный короткий удар не должен при этом ломать ладонь или пальцы.
За стеной снова громко заорали. Кажется, кто-то несколько раз выкрикнул фамилию Деверна, а остальные дружно подхватили.
Я коротко вспорола воздух ребром ладони, потом двумя пальцами, кулаком. Скорость и резкость получились хорошими, давая нужную мне силу без заметного замаха. Первый раз плечо включилось слишком сильно. Я повторила, убрав лишнее движение, потом еще раз — уже почти от неподвижного корпуса. Стопы и голени я перестроила под те же задачи, проверяя возврат в стойку и гибкость.
Завершив перестройку костей, связок и мускулов, я присела, потом выпрямилась, резко сместилась назад и снова в сторону. Ничего не хрустнуло, не потянуло, равновесие сохранялось там, где в обычном теле сидки пришлось бы переставлять ногу.
За дверью опять прокатился шум, и на этот раз среди множества голосов я четко различила:
— Бренстед!
Значит, пора. Я поправила лежащую на стуле одежду, чтобы потом не собирать её с пола, и пошла к выходу. Пять ударов в нужной последовательности. Потом десять минут. За эти десять минут — обработка конечностей. Остальное сделает строение организма сида третьего уровня.
У самой двери я остановилась, еще раз сжала и разжала пальцы, качнулась с носка на пятку. Тело слушалось хорошо.
Я сняла задвижку и распахнула дверь. Подвала вернулся в полную силу — голосами, жарой, дымом, запахом пива, пота и крови. После пустой подсобки зрителей, казалось, стало больше. Сейчас они получат такое зрелище, что забудут лучшие шоу и клипы Эгвы.
Глава 20.
Когда я вышла обратно в подвал, сначала ничего не изменилось. Возле букмекера по-прежнему спорили, кому неправильно посчитали коэффициент, за столами звякали кружки, кто-то перекрикивался через проход, и отовсюду тянуло сигаретным дымом.
Потом меня заметили. Первыми замолчали сиды, находившиеся за ближайшим к туалетам столом. Мужчина, сидевший боком к проходу, увидел движение, повернул голову и задержал на мне взгляд. Его сосед проследил, куда он смотрит, потом обернулись еще двое. Несколько мгновений они рассматривали меня, затянутую в черный облегающий спортивный костюм и с убранными под капюшон волосами.
Пауза получилась короткой, но отчетливой. Потом один присвистнул.
— О-о-о!
Второй заржал:
— Бренстед вернулась!
— Вы только посмотрите!
Смех подхватили за соседним столом, потом еще дальше. Люди начали поворачиваться в проход, тыкать друг друга локтями, вставать со стульев, чтобы увидеть меня поверх чужих плеч.
— Деверн, ты только не пугайся!
— Она тебя сейчас бить будет!
— Главное — не убей ее сразу! Мы ставки сделали!
— Да что там смотреть дольше минуты?
— Минуты? Ты что-то добрый сегодня.
— Да он ее одним пальцем прихлопнет.
— Не прихлопнет. Она же из оперативной службы. Живучая.
— Тогда двумя.
Мой капюшон особенно понравился зрителям. Один сид показал на мою голову соседу и громко спросил:
— Это чтобы за волосы не таскали?
— Какие волосы? Она заранее всё сняла, чтобы хоронить удобнее было.
За его столом начали смеяться.
Чуть дальше другой сид демонстративно провел ладонью по собственной голове, изображая гладкий череп.
— Бренстед! Ты в этом драться будешь или канализацию чистить?
— Не мешай. Она к смерти подготовилась, а ты смеешься.
— Какая смерть? Деверн женщин не бьет.
— Уже согласился.
— Значит, эту можно.
Никакой новой версии происходящего мой внешний вид у них не породил. По выкрикам все осталось ровно так же, как до моего ухода: сидка первого уровня увидела призовой фонд, окончательно потеряла разум и теперь собиралась выяснить, чем бой против Деверна отличается от служебной перепалки, где рядом стоят напарник, начальник и еще десять вооруженных полицейских.
Разница состояла только в том, что теперь я выглядела так, словно заранее подготовилась к вскрытию.
— Эй, Бренстед!
Я повернула голову на голос. Мужчина в форме портовой охраны поднял кружку, приветствуя меня.
— Передумать еще можно!
— Не мешай зарабатывать. — немедленно вмешались из-за его плеча.
— Кому зарабатывать? Врачу?
— Деверну.
— Врач потом Бренстед по частям собирать будет.
— Главное, чтобы хватило до целой единицы.
За соседним столом просто смеялись и улюлюкали.
Я спокойно продолжала идти к рингу. Между столами стало еще грязнее. Пролитый алкоголь не вытирали, поэтому на бетоне повсюду растеклись липкие пятна, собирая пепел, песок с обуви и обрывки бумаги. В одном месте валялась разбитая кружка, крупные осколки отодвинули под стену, но мелкие так и остались в проходе, хрустя под ногами. Возле ножек стульев лежали раздавленные сигаретные фильтры и измятые погашенные квитанции с грязными следами обуви.
На столах квитанций было еще больше. Одни разместились рядом с деньгами, другие служили подставками под мокрые кружки. Несколько проигравших ставок разорвали на полоски. Мужчина справа от меня машинально скручивал свою в плотную трубочку, продолжая обсуждать с соседом, хватит ли Деверну одного захвата.
— Если успеет поймать, — возразил сосед.
— Кого там ловить? Она весит как его нога.
— Нога хотя бы не убегает от хозяина.
— Эта тоже долго не будет.
Они увидели, что я слышу, и улыбнулись в ответ.
Я прошла мимо.
Пахло уже не просто алкоголем. За несколько часов турнира пиво и крепкое дешевое пойло успели пролить на одежду, столы и пол, и сиды продолжали пить, поэтому к запаху напитков добавился тяжелый перегар. Табачный дым держался под потолком и растекался между столами. От всех зрителей пахло потом, мокрой тканью и нагретой кожей. Сам подвал отдавал сыростью, особенно возле бетонных стен и колонн, где краска местами вспучилась от постоянной влаги.
Чуть дальше кто-то плюнул возле ножки стула. Сид, сидевший рядом, посмотрел вниз, потом – на соседа.
— Ты мне на ботинок почти попал.
— Не попал же.
— В следующий раз себе под ноги плюй.
— Я и плюнул.
— Это мои ноги.
— Значит, далеко плюнул.
Они начали спорить и толкать друг друга плечами, совершенно потеряв ко мне интерес.
Калдер сидел за нашим столом неподвижно. Он не пил. Кружка стояла в центре стола, пена давно осела, оставив на стекле белесую полосу. Возле нее лежали квитанции. Одну напарник придерживал кончиками двух пальцев, хотя никакого движения воздуха здесь не было. Челюсть сжата так сильно, что возле уха двигалась мышца.
Кто-то за