Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

— Эй, Калдер! Уже выбираешь ей место на кладбище?

Засмеялись сразу несколько человек. Но напарник даже головы не повернул. Для человека, который последние пять часов участвовал практически в каждом чужом разговоре, это выглядело достаточно выразительно. Пока я переодевалась, Калдер явно не нашел ни одного нового аргумента в пользу моей вменяемости, зато успел окончательно убедиться, что старые не работают.

Я не стала задерживать на нем взгляд и пошла дальше.

В первых рядах свободных мест уже не осталось. Люди поднялись со стульев и стянулись к канатам. Тюремщики стояли рядом с полицейскими, портовые рабочие протиснулись между двумя столами, несколько патрульных развернули стулья боком и теперь сидели поперек прохода. Кружки держали в руках или ставили куда придется: на края столов, бетонные выступы колонн, прямо на пол возле ног.

Мне пришлось протискиваться между двумя крупными сидами боком. Один убрал живот и кружку. Второй — только кружку.

— Проходи.

— Спасибо.

Он посмотрел мне вслед и громко сказал товарищу:

— Какая-то она совсем маленькая.

— Первый уровень.

— Я знаю.

— Тогда чего удивляешься?

— Даже для первого - маленькая.

— Сейчас Деверн тоже это заметит.

— Если сверху разглядит.

— Да ладно, поднимет поближе.

Сзади добавили:

— За шкирку не получится. Она предусмотрительная.

— За ногу.

— Нога тоже тонкая. Оторвется.

Пьяный довольный гогот догнал меня уже возле первого ряда.

У самого ринга табак и перегар чувствовались слабее. Здесь пахло другим: мокрыми матами, резиной, чистящим средством, кровью и мужским потом.

Помощник ведущего как раз вытягивал швабру из-под нижнего каната. Тряпичная насадка от грязи и мутной воды посерела. Он опустил ее в ведро, несколько раз отжал металлическим рычагом, и жидкость внутри пошла коричневыми разводами.

На матах блестели влажные участки. За вечер их мыли столько раз, что я запомнила процедуру наизусть: сначала убирали свежую кровь водой, потом проходили чистящим средством, затем собирали лишнюю влагу. Уборка только что закончилась, но между более сухими участками оставались широкие мокрые полосы, а у дальнего края возле самых канатов собралась небольшая лужица. Помощник тоже ее заметил, снова протянул швабру и несколькими движениями растер воду по мату.

Я подошла к канатам вплотную и поставила ступню на край площадки. Мат немного продавился, влажная поверхность холодила даже через материал, но сцепление оставалось нормальным. Я перенесла вес, еще раз убедилась, что стопа не скользит, перешагнула нижний канат и прошла ближе к центру. Чуть в стороне обнаружился маленький кусок белой медицинской ленты. Помощник увидел его уже после меня, шагнул на площадку, быстро поднял и ушел обратно.

Деверн ждал в своем углу. Он успел умыться, но привести лицо в нормальное состояние после турнира было уже невозможно. Нижняя губа распухла, разрыв посередине снова немного кровил. На скуле темнел синяк. Возле виска оставалась ссадина, где вода размочила подсохшую кровь. Грудь и плечи тоже сохранили следы предыдущих боев: под левыми ребрами начинало темнеть большое пятно, на правом плече осталась широкая красная полоса от захвата. Две костяшки правой кисти распухли, кожа на одной была содрана.

Я посмотрела ниже. Он стоял ровно, нормально распределял вес, слегка пружинящие маты ему явно не мешали. Усталость после турнира была заметна по более глубокому дыханию и постоянному напряжению предплечий, но двигался Деверн свободно и ни одну ногу не берег.

Когда я остановилась напротив, он неторопливо осмотрел меня с ног до головы, задержав взгляд на капюшоне. Потом Деверн зевнул, большим пальцем провел по поврежденной губе, посмотрел на кровь и вытер палец о бедро.

За канатами немедленно засмеялись.

— Вот это настрой!

— Деверн, не усни!

— Разбудим!

— Она первая тебя ударит, обещаем!

— Если дотянется!

Последняя реплика вызвала особенно громкий смех.

Сам Деверн на крики никак не отреагировал.

Следом за мной на площадку поднялся ведущий. Микрофон он держал ниже обычного и перед тем, как заговорить, несколько раз сглотнул.

— Тихо.

Подвал не сразу послушался. Кто-то продолжал обсуждать неудачную ставку, возле дальней стены смеялись, у букмекера спорили о выплате.

Ведущий поднял микрофон повыше.

— Господа, если вы собираетесь орать во время боя, у вас будет такая возможность через несколько секунд. Сейчас заткнитесь.

Стало значительно тише.

— Спасибо.

Фери посмотрел сначала на Деверна, затем на меня.

— Напоминаю: кусаться нельзя, глаза выдавливать нельзя, бить в пах - тоже нельзя, даже если очень хочется. Бой идет до полной сдачи одного из участников либо до повреждения, после которого все прекращает врач.

От медицинского стола послышался голос:

— Очень правильная формулировка.

По всему подвалу прошел короткий смешок.

Я еще раз коротко прогнала в голове порядок: пять ударов вдоль позвоночника, после пятого — примерно десять минут, за которые нужно успеть поработать по конечностям.

Ведущий хотел что-то добавить, но передумал. Опустил микрофон, прошел к канатам и спустился с площадки.