Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

Я сместилась на два шага и снова проверила его ноги, колени, плечи и руки. Все работало нормально, но третий нервный узел тоже был разрушен.

Вокруг стало ощутимо тише. Люди продолжали стоять у канатов, но прежние советы исчезли. Сид, который до боя предлагал мне передумать, теперь смотрел на площадку, не отрываясь. Стоявший рядом мужчина из тюремной службы опустил сигарету, так и не сделав затяжку, а еще один, до этого громко объяснявший соседям, как именно Деверну следует ловить меня за ногу, больше ничего не объяснял.

Деверн сплюнул на мат кровь из снова лопнувшей губы.

— Что ты делаешь?

Вопрос прозвучал негромко, но вокруг оказалось достаточно тихо, чтобы его услышали почти все зрители

— Дерусь.

Кто-то нервно хмыкнул, но смеха уже не получилось.

Деверн выдохнул через нос и снова пошел вперед. Теперь работать приходилось заметно больше. Тюремщик перестал показывать мне спину. После каждого промаха разворачивался следом, держал локти близко к корпусу, заранее закрывал привычные направления и все чаще пытался поймать не мое положение, а сам момент начала смещения. Я несколько раз попадала по корпусу обычными ударами, один раз коротко ударила ступней по бедру, дважды коснулась предплечья, меняя направление руки, однако четвертую точку не брала, хотя возможность появлялась.

Деверн ждал именно такого входа. После очередного моего движения он специально довернул корпус больше обычного и бросил локоть назад еще до того, как я оказалась достаточно близко. Если бы я пошла туда же, куда шла раньше, удар пришелся бы в лицо. Я остановилась на полшага раньше, и локоть сида прошел передо мной.

У канатов опять одновременно загудели несколько человек, и я услышала чей-то голос:

— Он ее читает.

— Сейчас поймает.

Я не воспользовалась другой открывшейся стороной, хотя могла это сделать в тот же момент. Мне было нужно, чтобы Деверн окончательно поверил, что найденный вариант защиты от моих приемов работает, поэтому еще два обмена прошли без нужного попадания. Только на четвертый раз он слишком сильно сосредоточился на перекрытии наружного выхода и внутренняя сторона оказалась свободна. Я шагнула туда, пропустила его предплечье над собой и вышла из незавершенного захвата раньше, чем пальцы тюремщика успели сомкнуться на ткани моей одежды.

Так четвертая точка оказалась прямо передо мной. Короткий удар кулаком занял меньше секунды. Деверн согнулся, но почти сразу выпрямился и попытался ответить, однако характер реакции был знаком всем, кто внимательно смотрел: резкий срыв дыхания, мгновенное напряжение всего корпуса, вспышка боли, слишком сильная для небольшой амплитуды моего движения.

В этот раз из зрителей у канатов вообще никто не шелохнулся.

Кто-то тихо сказал:

— Она его так четвертый раз.

Другой голос спросил:

— Ты считаешь?

— Уже да.

Мне пришлось подавить желание посмотреть, кто именно разговаривал.

Деверн слышал их тоже. По тому, как напряглась его челюсть, это было очевидно, однако злость пошла ему на пользу: он не начал бездумно бить и не полез в ярости вперед, а, наоборот, стал еще экономнее, делая паузы между атаками и используя их, чтобы смотреть на мою реакцию.

Первые минуты боя рисунок в основном задавала я. Теперь часть этой работы Деверн начал выполнять самостоятельно. Он решил, что я предпочитаю углы прямому отходу, что после некоторых уклонов стараюсь пройти ближе и что особенно болезненные попадания возникают именно после таких входов, поэтому стал оставлять ложные проходы.

Один из них получился особенно хорошо. Деверн показал правый удар, оставил открытый бок и даже чуть запоздал с поворотом, словно не успел закрыться.

Я не пошла. Через долю секунды его левая рука прошла именно там, где должна была оказаться моя голова. За канатами взревели так, словно он наконец попал.

Сам Деверн коротко усмехнулся. Этого мне хватило: теперь он строил бой уже не на одно движение вперед, а как минимум на два. Значит, пятая точка должна была открыться только после цепочки позиций, которую он сам сочтет своей.

Еще около минуты я вообще близко не подходила, работая ногами, коротко отвечая по корпусу и один раз достала до его челюсти кулаком. Деверн ответил серией, которая провела меня почти вдоль канатов, и впервые за весь бой я услышала в общем шуме настоящее возбуждение от возможности увидеть нормальный исход.

— Вот!

— Дожимай!

— Сейчас!

Канат оказался за спиной ближе, чем я могла позволить, и Деверн моментально это заметил. Его левая рука пошла мне в голову, я сместилась вправо, но его правая рука уже закрывала это направление, пришлось опуститься ниже, после чего он тут же переставил ногу туда же, не позволяя свободно выйти. Еще немного, и позиция действительно стала бы неудобной.

Я повернулась на передней стопе и вышла вдоль края площадки раньше, чем он успел полностью довернуть корпус. Кулак прошел возле ребер, не коснувшись меня.

Общий рев оборвался странным звуком, в котором смешались разочарование и удивление.

— Да как?!

А потом, уже совсем рядом:

— Она вообще даст ему попасть?

Нет, не дам. Это было одним из немногих решений на сегодняшний бой, которое нельзя пересматривать. Я не собиралась показывать нескольким десяткам полицейских, тюремщиков и прочих сидов, привыкших видеть последствия тяжелых прямых ударов, насколько хорошо мое перестроенное тело способно их переносить. Мне нужен был один конкретный результат, который они потом смогут обсуждать месяцами, а не совершенно другой вопрос: почему сидка первого уровня осталась на ногах после удара, который должен был оставить ее лежать на матах.

Я вернулась в центр, и Деверн пошел следом. Доступ к последнему узлу он отдал примерно через полминуты. Сначала сделал короткий левый, заставляя меня сместиться, затем не продолжил привычной правой, а шагнул вперед и попытался закрыть меня корпусом и обеими руками. Для женщины моего роста и заявленного уровня решение было хорошим: если бы захват действительно замкнулся, пространства для ухода не осталось бы совсем.

Я дала его правой руке пройти рядом с капюшоном, переставила стопу, повернулась вокруг плеча и вышла наружу раньше, чем его пальцы успели сомкнуться на моем горле. Пятая точка открылась. Я ударила ровно с той силой, которая требовалась для моих целей.

Деверна на мгновение скрутило болью: плечи резко пошли вверх, лицо исказилось, пальцы правой руки сжались, а затем он немедленно развернулся и ударил туда, где меня уже не было. Пятый узел был разрушен.

Я увеличила дистанцию. Самая важная часть моего плана начиналась только теперь.

Деверн ничего об этом не знал и двигался абсолютно нормально. После пятого попадания не изменились ни шаг, ни скорость рук, ни работа корпуса. Я специально следила за переносом веса, положением стоп, движением плеч и тем, как сжимаются кисти, однако не увидела ни