Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

Потом выдохнул.

— Ты, блядь…

Продолжения не нашлось. Сейчас хотелось одновременно выругаться, спросить, какого черта она устроила, и убедиться еще раз, что передо мной стоит действительно абсолютно целая Бренстед, а не девушка, которая через минуту свалится.

Некоторое время я просто стоял и рассматривал спокойное лицо Марен. Тревога за нее наконец начала отходить, но взамен пришло другое чувство, гораздо менее приятное. Только что завершенный бой изменил ту версию напарницы, с которой я существовал последние два года.

Я не стал спрашивать, что именно она сделала с Деверном. Спросил более важное.

— Ты знала?

Она посмотрела на меня.

— Что?

— Что он тебя не достанет.

— Рассчитывала.

— Нет.

Я покачал головой и еще раз коротко взглянул в сторону врача.

— Так не рассчитывают.

Она промолчала.

Вокруг нас стало непривычно тихо. И я понял, что разговор слушают. Зрители не смотрели на врача и не пытались разглядеть сломанные конечности Деверна. Все смотрели на Марен. До боя эти же сиды орали оскорбления про первый уровень, врача и то, сколько секунд она продержится. Теперь никто не шутил.

Я переставил ногу и немного изменил положение, оказавшись сбоку от нее и на полшага ближе к толпе. Понял, что сделал, уже после движения. Никакой реальной угрозы не было. Более того, если кто-то из нас двоих и мог защитить другого от этой толпы, то точно не я. Но чужое внимание к ней раздражало, поэтому я остался между ней и зрителями, прекрасно понимая бессмысленность жеста.

Позади нас закричал врач:

— Проход освободите!

Все начали двигаться, отступая от площадки и освобождая дорогу носилкам.

Я, забывшись, снова начал задавать напарнице вопросы.

— Ты точно цела?

— Да.

— Ничего не болит?

— Нет.

— Хорошо.

Но сказать только это показалось мне недостаточным, поэтому добавил:

— Я всё равно потом проверю.

Марен, глядя на меня, с интересом склонила голову на бок.

— Что именно?

— Всё.

Только после ответа я осознал, как двусмысленно это прозвучало. К счастью, по лицу напарницы я понял, что она не заметила. Мне стало немного легче дышать.

Чтобы прийти в себя окончательно, я оглянулся. Врач продолжал отдавать распоряжения. Деверна осторожно перекладывали на носилки. Один помощник постоянно хватался не там, где требовалось, и фери раздраженно его поправлял.

Когда поврежденные конечности тюремщика начали приподнимать, он стиснул зубы так сильно, что на щеках заходили мышцы, и шумно втянул воздух. На мгновение мне стало его жалко. Потом я вспомнил, сколько частей тел других бойцов он покалечил, и жалость закончилась.

Я осмотрелся и увидел, что зрители снова смотрят на Марен. Сначала несколько человек возле канатов. Потом — сид из портовой охраны. За ним — двое тюремщиков. Еще несколько мужчин повернули головы в нашу сторону, хотя носилки с Деверном двинулись к выходу и логично было смотреть именно туда.

Но их интересовала только Бренстед. До боя они ржали, советовали Деверну, как ее лучше схватить, и обсуждали, хватит ли ему для победы минуты. Теперь никто не смеялся.

Я повернулся к Марен. Ни я, ни Деверн ее уже не интересовали. Она безэмоционально следила за окружающими, я не заметил в ней ни взвинченности, ни злорадства. Такой же она была и во время боя. Не заводилась, не пыталась наказать, не отвечала на удары Деверна яростью и вообще не выглядела той, кто получает удовольствие от возможности кого-то покалечить.

Наверное, именно поэтому сегодняшнее новое впечатление от напарницы подействовало на меня особенно неприятно.

Она оставалась той же самой Марен, которую я знал: спокойной, собранной и раздражающе рассудочной. Просто выяснилось, что границы того, на что она способна, я всегда оценивал неправильно.

Два года назад, когда мы подрались, я ее хотя бы сначала довел, причем делал это довольно старательно. Женщина в полиции, да еще в нашей оперативной группе, показалась мне чьей-то очень глупой идеей. Отбор к нам и нормальные мужики проходят далеко не все, а сидка первого уровня тем более не должна.

Сначала я проверял ее грязной и нудной работой. Потом - оскорблениями. Затем решил поставить на место физически. Сейчас описание происходящего выглядит проще: я над ней измывался.

Должен признать, Марен несколько раз подряд давала возможность остановиться и прийти в себя. Но я не остановился и получил пол служебного коридора, кровь из носа и очень неприятное ощущение в правом колене. Через пару часов — больница. Следующие несколько суток я помню особенно хорошо. Ребра при каждом глубоком вдохе болели, плечо нормально не поднималось, нос распух, на бедре темнел огромный синяк, а колено плохо помещалось даже в свободную штанину. Зато восстановившись, я перестал пытаться испортить жизнь Бренстед, а через некоторое время вообще прекратил вести себя как полный идиот.

Тогда я решил, что увидел всё, что умеет Бренстед. Очевидно, ошибся. Со мной она сделала ровно столько, сколько требовалось, чтобы я оказался в больнице и прекратил вести себя как мудак. Для Деверна она захотела другой результат, и он его получил.

Я опустил взгляд на ее руки. На костяшках правой кисти кожа от ударов покраснела, но пальцы двигались нормально. Никакой дрожи, никаких ссадин.

Значит, если Марен когда-нибудь решит, что ей нужно изувечить уже меня, скорее всего, сделать с этим я ничего не смогу. Мысль мне не понравилась, но спорить с ней было трудно. Физически я сильнее Марен, тяжелее и выше, а в прямом столкновении преимущество мужского второго уровня над первым женским должно быть очевидным. Но Деверн был еще сильнее. Вот только сейчас его несли к выходу с переломанными конечностями, а Марен стояла рядом со мной совершенно целая.

Я держал на ней взгляд и в очередной раз поймал себя уже не на тревоге. Опасность закончилась, а желание коснуться никуда не делось.

Марен заметила.

— Что?

— Ничего.

Она не отвернулась, а продолжила спокойно меня рассматривать.

— Калдер, ты опять странно на меня смотришь.

— После сегодняшнего вечера имею право.

Марен немного подумала.

— Почему?

Я выдохнул через нос: честный ответ получился бы слишком длинным и слишком личным.

— Забудь. Долго объяснять.

— Хорошо.

И всё. Ни уточнений, ни попытки вытянуть из меня продолжение, ни хотя бы нормального человеческого любопытства. Она просто приняла мой ответ и потеряла интерес.

Иногда из-за Марен мне всерьез хочется приложиться головой о ближайшую стену. Она может за полминуты разобрать драку двух сидов третьего уровня, заметить изменение опоры, которого не видел никто вокруг, и заранее сказать, кто и на чем ошибется. Но стоило разговору перейти туда, где люди подразумевают больше, чем произносят вслух, как ее великолепные мозги начинают выдавать странный результат. Но зато с ней не приходится гадать, что означает ее взгляд или прикосновение. Марен ничего не делает просто ради игры. Это упрощает совместную работу.

Подвал понемногу приходил в себя. После нескольких минут почти полной