Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

У канатов, похоже, тоже начали замечать странность. Пять раз мои короткие попадания заставляли Деверна реагировать так, словно боль была значительно сильнее, чем позволяла предположить амплитуда ударов, но после каждого он полностью восстанавливался и продолжал атаковать. Я при этом всё еще не позволяла ему нормально попасть.

Шутки полностью исчезли. Теперь зрители либо кричали короткие советы, либо просто смотрели.

Я услышала, как кто-то спросил:

— Она точно первый уровень?

После долгой паузы другой голос ответил:

— Букмекер проверял документы.

— Я не про бумажки.

Разговор оборвался, потому что Деверн снова пошел новой серией ударов. Я ушла и начала вторую часть ударов.

Первую возможность взять правую руку я сознательно пропустила. Если сразу после пяти точных попаданий вдоль позвоночника так же заметно переключиться на конечности, рисунок потом смогут восстановить даже те, кто сейчас ничего не понимает. Нужно было скрыть новый этап в обычной драке.

Деверн ударил левой, я ушла, затем - правой, сместилась еще раз. При следующей атаке его предплечье оказалось в нужном положении, и я коротко ударила сбоку, вложив силу непосредственно в выбранный участок.

Он резко отдернул руку.

— Сука.

Эта боль должна была ощущаться по=другому, локально, глубоко и тяжело, потому что теперь повреждалась костная ткань.

Деверн несколько раз сжал пальцы, проверяя кисть. Она работала. Через секунду он снова ударил меня той же рукой. Именно это мне и требовалось.

Зрители отреагировали почти так же внимательно. Несколько мужчин теперь смотрели уже не на бой в целом, а конкретно на правую руку тюремщика, явно ожидая, что после такой реакции она перестанет нормально двигаться. Когда следующий удар прошел с прежней скоростью и силой, сид в форме патрульной службы нахмурился.

Правую ногу я взяла через следующий обмен. Деверн перенес вес вперед, выбранный участок оказался открыт, и я коротко ударила ступней. Он громко выругался, колено рефлекторно дернулось, однако через мгновение Деверн наступил на ту же ногу всем весом и продолжил атаку.

Несколько зрителей переглянулись. Один из ближайших сидов перестал смотреть на Деверна и начал следить только за мной.

После двух таких попаданий тюремщик стал быстрее убирать руки и реже оставлять ноги на месте после переноса веса. По его действиям легко читалось вполне разумное объяснение: я каким-то образом умею находить особенно болезненные точки, значит, эти точки просто нельзя мне отдавать. И чем дольше шел бой, тем лучше Деверн к этому приспосабливался.

Через несколько минут Деверн уже не только встречал выходы, но и пытался ловить сам момент моего входа. Мне пришлось дважды отменить было начатую атаку, потому что его встречная рука оказывалась в правильном месте раньше, чем я могла выполнить удар, не показывая свою настоящую скорость. А на третий раз он почти достал меня коротким ударом снизу, которого раньше вообще не использовал. Кулак прошел в нескольких сантиметрах от моего подбородка.

В первых рядах несколько человек одновременно дернулись вперед. Сквозь общий шум я неожиданно различила Калдера, он выдохнул настолько резко и громко, что звук каким-то образом дошел даже до меня.

Деверн тоже увидел, насколько близко оказался удар, и на этот раз не стал преследовать, а остановился, наблюдая за мной.

После этого он окончательно перестал просто чередовать приемы и начал менять сам порядок решений. К середине рассчитанного мной временного отрезка тюремщик стал значительно опаснее, чем был сразу после гонга, и это полностью меня устраивало: чем лучше он будет выглядеть непосредственно перед концом, тем меньше шансов у свидетелей потом списать случившееся на усталость, старые травмы или случайный неудачный поворот.

Следующий участок на левой руке я взяла только после длинной серии, когда он провел меня почти через половину площадки, дважды заставил изменить направление и на третий раз заранее перенес вес туда, где ожидал мой выход. Я остановилась, когда он уже начал новое движение, пошла в противоположную сторону, проскользнула под его плечом и коротко ударила по выбранному месту.

Деверн отдернул руку, на лице появилась гримаса, он несколько раз встряхнул кистью, а потом снова ударил ею с полной амплитудой.

За канатами с восхищением спросили:

— Да что она с ним делает?

Другой сид раздраженно ответил:

— Если бы я понимал, я бы тебе сказал.

Удар по левой ноге тюремщика пришлось готовить дольше всего. Сначала я ударила ступней выше и слабее, позволив Деверну привыкнуть к этой атаке, а через несколько обменов повторила движение уже в нужную точку. Он резко согнул ногу и тут же поставил ее на мат обратно, после чего погнался за мной на той же ноге. Функция сохранилась полностью. Боль была только в момент попадания, именно так, как мне требовалось.

Вскоре Деверн перестал тратить удары впустую. Между атаками он теперь двигался медленнее, экономя силы и наблюдая, зато внутри самой атаки резко ускорялся, после промаха больше не преследовал меня, а ждал выхода и бил уже туда.

Один раз мне даже пришлось ускориться сильнее, чем раньше. Его глаза не успели проследить движение, однако отличить просто очень быстрое от невозможного для человеческого тела Деверн все равно не мог.

Среди зрителей сначала наступила короткая пауза, а потом я услышала сразу несколько голосов:

— Ты видел?

— Видел.

— Нет, она уже была сбоку.

— Когда?

Никто не ответил.

Я могла в этот момент сломать Деверну челюсть, но мне это не было нужно, поэтому я просто прошла дальше. Когда он развернулся, на разбитых губах сида мелькнула короткая безумная улыбка.

К этому моменту усталость уже стала заметной: Деверн тяжело дышал, кожа на груди блестела от пота, кровь на разбитой губе успевала подсохнуть и снова появиться после следующего движения. При этом ноги оставались быстрыми, корпус — собранным, а удары — точными. Для человека, который провел перед этим весь турнир, состояние было более чем хорошим.

Я закончила с последним нужным участком руки, потом с оставшимся участком ноги и после каждого попадания проверяла только одно: сохранилась ли функция. Она сохранялась.

Всё необходимое оказалось готово раньше рассчитанного срока. Теперь оставалось просто поддерживать бой до момента срабатывания, и это значительно проще: больше не нужно искать определенные точки, заставлять Деверна принимать нужные позиции или ждать конкретного угла. Достаточно продолжать драться, не позволять ему нормально попасть и при этом не становиться настолько пассивной, чтобы изменение моего поведения кто-нибудь заметил.

Тюремщик атаковал, я уходила. Иногда отвечала обычным ударом в корпус, один раз — ладонью в лицо, еще раз — ступней по бедру, не вкладывая ни в одно из этих движений ничего специального.

Публика к этому времени почти перестала отдельно реагировать на промахи Деверна: слишком много их накопилось, чтобы каждый воспринимать как неожиданность. Люди стояли вплотную к канатам, за столами осталось всего несколько человек,