Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

Бран усмехнулся.

— Еще он капюшон ей поправлял.

— Сдвинул. Он ей лоб закрывал.

Рол повернулся к своей матери.

— Очень профессионально всё проверил.

— После твоего следующего боя я первым делом осмотрю противника. Тобой пусть Ида занимается.

Ида согласно кивнула.

— Займусь. Особенно головой.

Рол разгневанно повернулся к жене, все остальные засмеялись, а Гард продолжил:

— Потом он еще возле двери стоял, пока Бренстед переодевалась.

— Стоял.

— И людей туда не пускал.

— Не пускал.

Рол развел руками, как человек, только что доказавший дело в суде.

— А я что сказал?

Я взял со стола кусок хлеба.

— Только что полсотни мужиков смотрели, как она превращает Деверна в пациента сразу нескольких врачебных специализаций. Когда Марен ушла переодеваться, за ней начали следить. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь решил рассмотреть ее поближе.

— Конечно-конечно, — издевательски протянул Рол.

Ида повернула к нему голову.

— Не надо.

— Я вообще-то с ним согласился.

— У тебя лицо другое.

— Какое?

— Твое.

Отец и его братья спрятали ухмылку в своих кружках. Кузены гоготали совершенно открыто.

Мать дождалась, пока семейное веселье закончится, и начала допрос:

— Домой Бренстед отвез?

Кузены почему-то сразу затихли и уставились уже не на меня, а на мать.

— Да.

— До подъезда?

— Да.

— На такси?

— Да.

Она немного помолчала, явно продумывая свой следующий вопрос.

— Зашла?

Это прозвучало настолько ожидаемо, что я едва не рассмеялся.

— Зашла.

— Ты дождался?

Я отломил хлеб, спокойно прожевал и только потом ответил:

— Дождался.

Рол быстро вскинулся, но я успел первым:

— Рол, даже не начинай.

— Я же ничего не сказал.

— Только поэтому еще жив.

Мать наконец отвела взгляд. Я подтянул тарелку, положил себе остатки мяса, добавил салата и уже собирался наконец нормально поесть, когда Орт спросил:

— Чек-то доехал?

Вот это тема была значительно безопаснее для моей репутации.

— Доехал.

— Покажи.

Я достал сложенную бумагу и положил перед собой. Орт немедленно протянул руку, но я накрыл чек ладонью.

— Смотреть отсюда.

— Я аккуратно.

— Именно поэтому в руки не дам.

Рол перегнулся через стол и зачитал вслух:

— Сто двадцать тысяч восемьсот. Получатель – Калдер Хольмарк.

— Я знаю.

— Неплохо.

— Очень.

От одного взгляда на сумму настроение улучшилось. Деньги никуда не исчезли по дороге, не превратились обратно в ставку и не оказались ошибкой букмекера. Чек лежал передо мной, и на нем было указано: сто двадцать тысяч восемьсот имперских долларов.

Мать тоже смотрела на цифры.

— Треть выигрыша тебе, — сообщил я.

Она оторвалась от чека и качнула головой.

— Нет.

Дальше всё пошло совершенно предсказуемо.

— Да.

— Калдер, это твои деньги.

— Знаю.

— Тогда оставь себе.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что хочу отдать треть тебе.

— Мне не надо.

— Мне всё равно.

Йотун шумно вздохнул, явно собираясь вмешаться, но Мира положила ладонь на его колено.

— Не лезь.

— Я еще ничего не сказал.

— Но собирался.

Он оценил взгляд жены и сдал назад.

— Уже передумал.

Я смотрел на мать, она — на меня. Если сейчас не закончить, через несколько минут мой выигрыш будет распределять вся семья: мать начнет объяснять, что мне тридцать два и деньги пригодятся самому, отец спросит, сколько я собираюсь потратить и что купить, потом подключатся дяди, после них - кузены, и все закончится финансовым комитетом из пятнадцати человек.

Я решил сэкономить всем время.

— Еще треть оставлю себе. Остальное - в банк.

Взгляд матери стал строгим.

— Калдер, «остальное» — тоже треть.

Я зажмурился: «меня преследует Бренстед, даже дома».

Потом открыл глаза и ответил:

— Да, мам. Я знаю.

— Тогда зачем сказал...

— Не надо.

Отец снова хмыкнул себе в кружку.

Я повернулся к нему.

— Очень смешно.

— Я ничего не говорил.

— У вас сегодня эпидемия молчания.

Я сложил чек и убрал обратно в карман.

Тея спросила:

— А Бренстед сколько получила?

— Триста шестьдесят две тысячи четыреста пятьдесят два.

После этого почему-то возникла довольно длинная пауза.

Потом Нора медленно улыбнулась.

— Точную сумму запомнил.

— Рядом стоял.

Рол открыл рот. Я с угрозой посмотрел в его сторону.

— Нет.

Он взял со стола одно печенье, положил в рот и начал сосредоточенно жевать.

Рена задала свой вопрос:

— Она хоть обрадовалась?

Я вспомнил спокойное «да», после которого пришлось отдельно выяснять, действительно ли Марен сейчас радуется.

— По-своему.

— Это как?

— Проверила свой чек.

Все опять рассмеялись.

Мира дождалась, пока утихнет шум.

— И что она с такими деньгами делать будет?

— Не знаю.

Я наколол кусок мяса и неожиданно для себя добавил:

— Надеюсь, квартиру поменяет.

Мать перевела взгляд на меня. Селла тоже. Даже Элина, которая в этот момент наливала Торну кофе, задержала кофейник над чашкой.

Я прожевал, что успел положить в рот и откинулся на спинку стула.

— Что?

Мать ровно ответила:

— Ничего.

— Это мое слово.

— Разве?

— Да.

— Не знала.

Отец уже улыбался. Объяснять, почему меня интересует квартира Бренстед, я не собирался. Достаточно того, что я сам успел об этом подумать в такси.

Спасли меня кузены, которые потеряли ко мне интерес и начали спорить друг с другом.

— Она еще была внутри.

— Уже вышла.

— Я видел.

— Ты видел после.

— Орт, я сидел ближе.

— Через Гарда.

Гард недовольно поднял голову.

— Я здесь при чем?

— Ты широкий.

— Это теперь моя вина?

Бран положил вилку и присоединился к спору.

— Она вышла раньше.

— Нет.

— Да.

— Тогда откуда пятый удар?

Хальд стукнул кружкой о стол. Звук получился достаточно громким, чтобы все пятеро замолчали и посмотрели на него.

— Вы это уже сколько обсуждаете?

Вместо кузенов ответила Селла:

— Сорок семь минут.

Рол уставился на нее.

— Ты считала?

— Первые тридцать — нет. Потом стало интересно.

Я едва не рассмеялся. За один вечер мне уже второй раз повторяли формулировки Марен.

Хальд оперся локтями о стол.

— Деверна вы уже разобрали до костей. Кто где ошибся, кому что сломали, кто сколько поставил. Мне другое непонятно. Почему у вас у всех до сих пор такие рожи?

Кузены молчали. Гард снял с колен Теи младшего сына Рола и поставил на пол.

— Иди к маме.

Мальчик сонно возразил:

— Я у мамы.

Тея усмехнулась и погладила ребенка по голове.

— Мама сидит рядом.

Он перелез через два стула, Ида подхватила его к себе, а Рол машинально переставил кружку подальше от края, чтобы сын не снес ее локтем.

Я посмотрел на кузенов. После боя они вели себя нормально: шутили, лезли ко мне, вспоминали старую больницу, но сам бой их всё еще не отпускал. Почти час они возвращались к одним и тем же движениям, спорили о дистанции, ударах и положении Марен относительно Деверна, причем ни один из них, судя по всему, так и не был удовлетворен собственным объяснением.

Йотун тоже это заметил.

— Вы что, молодежь, хорошо дерущуюся женщину впервые увидели?

Орт покачал головой.

— Хорошо дерущихся видели.

— Тогда чего вас так разобрало?

— Бренстед вообще не должна была выиграть.

Нора повернулась к мужу.

— Почему?

Он