Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур
Рол раздраженно развел руками.
— Поэтому мы и спорим.
— Она весь бой так двигалась?
— Нет.
— Еще хоть раз?
Орт задумался.
— Быстро — да. Но настолько - нет.
— Тогда почему именно там?
Стен ответил первым:
— Потому что иначе Деверн попал бы.
Хальд медленно кивнул, обдумывая.
— Значит, она всё время могла быстрее. Просто ей это не требовалось.
Орт помолчал, потом кивнул.
— Похоже.
— После снова двигалась как раньше?
— Да.
Отец подвел итог:
— Значит, контролировала.
Марен использовала другое слово — «рассчитывала». Смысл выходил похожим на выводы старших Хольмарков.
Я потянулся за кофе. Чашка оказалась пустой, но Элина заметила движение и молча долила из кофейника. Кофе перегрелся и горчил, однако сейчас это даже подходило.
Хальд снова вернулся к Деверну.
— Перед падением рука у него работала?
— Да, — ответил Орт.
— Нога?
— Да.
— Хромал?
— Нет.
— Удар слабее стал?
— Нет.
— Стоять на каждой ноге мог?
— Полный вес переносил.
Йотун помолчал.
— А потом судороги?
— Да.
— И уже во время них начали ломаться конечности.
— Да.
Отец опять перехватил инициативу на себя:
— Бренстед где была?
Пятеро ответили в один голос:
— Уже далеко.
Столовая неожиданно стихла. Стало слышно, как потрескивает на подставке кофейник и как наверху кто-то из детей идет по коридору босыми пятками.
Йотун первым нарушил тишину.
— Тогда, если мы вообще правильно связываем эти вещи, основное повреждение произошло раньше. Судороги только добили то, что уже было ослаблено.
— Если правильно связываем, — сразу напомнил Хальд.
Я кивнул.
— Вот это важно.
Йотун посмотрел на меня.
— И если Бренстед действительно делала это намеренно, значит, она знает не только, как повредить. Она еще знает, как не сделать раньше времени больше, чем нужно.
Эта мысль мне особенно не понравилась. Я опять вспомнил собственную драку с Бренстед: два года назад Марен поступила значительно мягче. До разбора ее боя старшими эта мысль была простой: она могла избить меня сильнее и не стала. Теперь выходило, что вопрос мог быть не в общем «сильнее» или «слабее». Возможно, она каждый раз совершенно точно понимала, сколько именно собирается сделать и что после этого у меня останется работать.
Доверия к ней это не уменьшало. За два года Бренстед успела дать мне достаточно поводов считать ее странной, раздражающей и временами совершенно непонятной. Повода ждать от нее удара в спину среди них не было. Поэтому, если когда-нибудь придется повернуться к ней спиной, я повернусь.
Глава 27. Калдер Хольмарк
Мать прервала недолгое молчание очередным вопросом:
— Раньше за ней что-нибудь такое было?
Все снова посмотрели на меня так, словно два года работы с Бренстед автоматически сделали меня специалистом по ее привычкам и скрытым возможностям. Я поставил чашку на стол и покачал головой.
— Не совсем такое.
— А что?
— С ней вообще многое не сходится.
Селла, сидевшая через два места от меня, тут же поинтересовалась:
— Например?
Я задумался, решая, сколько могу рассказать. Формально особой тайны в том, что касалось Марен, не было. Часть сведений появлялась в газетах, часть проходила по служебным документам. Но одно дело знать чужую биографию, другое — обсуждать ее за семейным столом с пятнадцатью родственниками. Впрочем, после сегодняшнего боя делать вид, что Бренстед просто немного странная сидка первого уровня, тоже глупо.
— Ее два года назад нашли на обочине автострады.
Мать нахмурилась.
— Что значит «нашли»?
— Буквально. Следы травм, в обгоревшей одежде и без документов.
Элина, как раз разливавшая чай, остановилась с чайником в руке над кружкой мужа.
— А имя?
— Не помнила.
Мать отодвинула свою чашку, освобождая место Элине.
— Совсем?
— Амнезия. Она не помнит имя, дом, семью, вообще ничего из того, что было до этого.
Отец тут же спросил:
— Откуда знаешь?
— Случайно увидел документы.
Он посмотрел на меня, кивнул и больше эту тему не трогал. Йотуна происхождение информации интересовало заметно меньше, чем ее содержание:
— По пропавшим проверяли?
— Да. Совпадений не нашли. Фото в прессе публиковали, медицинские данные сверяли — ничего.
Мира нахмурилась.
— Родители?
— Никого.
— Вообще родственники?
— Никого.
Йотун медленно откинулся на спинку стула, который опасно затрещал под весом его тела.
— Так не бывает.
Отец быстро повернул к нему голову.
— Бывает.
— Я понимаю, что в принципе бывает. Но мы говорим про сидку.
Дядя был абсолютно прав. Мы, сиды, держимся большими семьями и предпочитаем жить все вместе. Достаточно оглядеть этот стол: мои родители, трое дядей с женами, пятеро кузенов, их жены, дети. Никто специально ни за кем не следит, но невозможно не знать, кто где работает, кто с кем поссорился, кто заболел, кто купил машину, у чьего ребенка пропал аппетит и почему Орт неправильно воспитывает сына.
Поэтому история Бренстед и не укладывалась в голове моих родственников. Член семьи сидов не может бесследно исчезнуть. Обязательно поднимут тревогу, начнут искать, дергать знакомых, полицию и даже дворец. А у Марен прошло уже два года, и за всё это время не появился ни один родственник, который сказал бы: «она нашлась».
Бран первым предложил самое простое объяснение:
— Родственники могли погибнуть.
— Могли, — согласился отец.
— Или далеко живут, - добавила Мипа.
Селла пожала плечами:
— Могли не увидеть публикаций.
— Или искать в другом месте, — присоединился Торн.
Все версии были возможными. При желании я мог придумать еще десяток.
В этот момент в столовую вышел старший сын Орта. Босой, в длинной пижаме, с примятыми после сна волосами. Он остановился возле двери и позвал:
— Мам.
Нора сразу повернулась к нему.
— Ты почему не спишь?
— Воды.
Она поднялась. Орт переставил чашку с горячим чаем подальше от края стола. Элина тем временем уже доставала маленький стакан. Тея придержала мальчика за плечо, пока он протискивался между стульями, и заодно поправила ему перекосившийся ворот пижамы.
— Тебе холодную? — уточнила Элина.
— Да.
— Не ледяную, — тут же вмешался Орт.
Нора устало посмотрела на мужа.
— Я знаю.
— Я просто сказал…
— Орт.
— Все. Молчу.
Мальчик выпил воду. Отец забрал у сына пустой стакан и строго спросил:
— Зубы почистил?
Тот кивнул.
— Точно?
— Да.
Нора провела ладонью по затылку сына, поцеловала в висок и отправила обратно наверх.
Всё заняло меньше минуты. Четыре взрослых человека сообща поучаствовали в одном стакане воды для ребенка и даже не заметили этого. Для любого сида в этом не было бы ничего особенного. Каждый ребенок принадлежит своей семье, а семья в практическом смысле состоит не только из двух его родителей.
Моя мать проводила мальчика взглядом до лестницы на второй этаж и только потом вернулась ко мне.
— Калдер, значит, Бренстед живет одна?
— Да.
— Совсем одна?
Я не сразу понял, что именно ее смущает.
— А с кем ей жить?
Мать покачала головой.
— Бедная девочка.
Я чуть не поперхнулся своим кофе. Перед глазами немедленно возник Деверн на носилках.
— Мам, эта бедная девочка сегодня …
— Я слышала, что она сегодня сделала.
— Тогда