Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

Мать посмотрела на меня так, как смотрела всегда, когда считала, что я упускаю очевидное.

— Семья у нее от этого появилась?

Ответа у меня не нашлось.

Она подумала и, судя по тону, вынесла окончательное решение:

— Будешь привозить ее сюда.

Я решил, что ослышался.

— Что?

— Бренстед. Привозить. Сюда.

— Зачем?

— Поесть. Посидеть с людьми.

— Мам, ей двадцать шесть.

— Совсем еще ребенок.

Я сначала посмотрел на мать, потом на остальных женщин. Ни одна не улыбалась.

— У нее работа, квартира и вполне самостоятельная жизнь.

— Вот именно, что самостоятельная, — возразила мать. — А сидкам без семьи нельзя.

Я повернулся к отцу в надежде хотя бы на одного разумного человека. Он немедленно заинтересовался своей кружкой. Предатель.

— Это медицинское заключение? – спросил я, уже понимая, что спор проигран.

— Жизненное. У девушек от такого характер портится.

На этот раз кофе действительно пошел не туда. Я закашлялся, поставил чашку и посмотрел на мать.

— Поздно. У Бренстед он уже испортился.

Рол фыркнул первым. Через секунду засмеялся Стен, за ним - остальные. Мать спокойно дала мужчинам закончить.

— Значит, тем более.

Я потер переносицу.

— Господи.

Элина стала развивать идею моей матери:

— Может здесь оставаться. Комнаты свободные есть.

Я медленно повернулся к ней.

— Мы уже дошли до ночевок?

— А что? Ехать ночью через весь город лучше?

— Она живет одна не первый год и как-то до сих пор добиралась.

Миру этот аргумент не впечатлил.

— На праздники приглашай.

— И просто на ужин, — поддержала Селла.

Рена посмотрела на свободные стулья.

— Куда посадить, найдем.

— Еще одного человека прокормим, — согласилась Тея.

Я оглядел женщин. Пять минут назад они впервые услышали, что Бренстед нашли без памяти возле дороги. Теперь распределяли, когда ее кормить, куда укладывать и на какие праздники приглашать. Женщины Хольмарков вообще принимают решения намного быстрее мужчин, особенно если считают вопрос очевидным.

— Она не приедет.

Мать изучила меня долгим взглядом.

— Почему?

— Откажется.

— Ты приглашал?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Потому что я ее знаю.

— Это не ответ.

— Для Бренстед именно ответ.

Я слишком хорошо представил наш разговор: «Бренстед, моя мать решила, что у тебя от одиночества испортился характер, поэтому теперь ты иногда будешь ужинать у нас и при необходимости ночевать наверху». Марен дослушала бы до конца. Возможно, задала бы уточняющий вопрос, причем именно тот, который я сам не считаю главным. Потом спокойно сказала бы: «Нет».

— Она скажет «нет».

Мать пожала плечами.

— Пригласи ее нормально.

— Как?

— Поздно закончили. Утром снова ехать. Праздник. Общий ужин.

— То есть придумать причину.

— Не врать.

— Огромная разница.

Орт неожиданно предложил:

— Если не получится, поможем.

— Нет.

Рол тут же поддержал кузена:

— Впятером.

— Особенно нет.

Гард задумчиво потер подбородок.

— После сегодняшнего я бы вообще только впятером пробовал.

Вот тут меня всё-таки пробило. Я рассмеялся, следом заржали кузены, потом не удержались отец с дядями.

Мать дождалась конца общего веселья с тем терпением, которое выработала за десятилетия жизни среди мужчин нашей семьи.

— Я сказала пригласить нормально.

— Она нормально откажется.

— Тогда услышишь «нет» и успокоишься.

Отец оторвался от кружки и решил помочь матери.

— Один раз позови. Дальше сама решит.

— И ты туда же?

— Дом большой.

Бесполезно.

Марен еще не знала, что сегодняшний вечер принес ей не только триста шестьдесят две тысячи четыреста пятьдесят два доллара, но и дополнительную семью, которая пока делала вид, что всего лишь приглашает ее поужинать.

Тея первой перешла к практическим вопросам:

— Она мясо ест?

— Да.

— Что любит?

— Нормальное.

— Это какое?

— Которое не испортили.

Вмешалась Мира:

— Кофе какой?

— Без сахара.

За столом вдруг стало подозрительно тихо. Я поднял голову и обнаружил, что все женщины смотрят прямо на меня.

— Что?

Мать ответила с совершенно нейтральным лицом:

— Ничего.

— Я два года с ней работаю. Конечно, я знаю, какой она пьет кофе.

— Конечно, — покладисто согласилась Мира.

Интонация у нее при этом была отвратительная.

— Я вас всех ненавижу.

— Мы тоже тебя любим, — немедленно сообщил Рол.

— Тебя особенно ненавижу.

Хальд, к счастью, вернул разговор к теме, которая интересовала его значительно больше моего знания чужих кофейных привычек.

— Драться кто ее учил?

— Не знаю.

Он открыл рот, явно собираясь продолжить, но я поднял ладонь.

— Если следующий вопрос про ее прошлое, ответ тот же. Не знаю.

Хальд хмыкнул.

— Я уточняю.

— Кто-то ее учил. Кто — хрен знает. На этом данные заканчиваются.

Торн задумчиво проговорил:

— Значит, кто-то научил и против мужской массы работать.

— Скорее всего.

— Кто?

Я посмотрел на него.

— Торн.

Он выдержал мой взгляд, потом кивнул.

— Ладно. Отстал.

Вот за это сидов третьего уровня иногда приятно иметь рядом. Если фактов нет, красивыми версиями они долго не развлекаются.

Селла, напротив, еще не закончила.

— Что еще с ней не сходится?

— Голова.

Рол сразу оживился:

— У Бренстед?

— Нет, твоя. Решили наконец заняться семейной проблемой.

Ида серьезно кивнула:

— Давно пора.

Пока Рол шепотом ругался с женой, отец спросил:

— Быстро думает?

— Очень.

— Но она же первый уровень. Что странного?

— Другие первые так не делают.

Мира заинтересовалась:

— Насколько быстро?

Я попытался подобрать нормальное объяснение.

— Для правильного решения ей часто хватает одной детали, которую остальные даже не заметили.

Можно было на этом остановиться. Наверное, стоило. Но сегодняшний бой слишком хорошо лег на два года мелких рабочих эпизодов, в которых я раньше не пытался искать общий смысл.

— Иногда мне кажется, что она умнее Валерна.

Замолчали все, даже Рол.

Йотун медленно поднял брови.

— Севрана Валерна?

— Другого у меня нет.

— Второго фери?

— Я знаю, кто мой начальник.

Отец насторожено уточнил:

— Калдер, ты серьезно?

— Я сказал «иногда кажется». Сравнивать их вообще неправильно. Валерн руководит всей службой, держит людей, операции и сроки. Но если дать им одну конкретную задачу и одинаковые данные, Марен слишком часто первой приходит к правильному ответу.

Торн провел ладонью по лицу.

— Тогда с боем стало немного понятнее.

Стен повернулся к нему.

— Что понятно?

— Она раньше понимает движение.

— И?

Торн раздраженно махнул рукой, пытаясь объяснить вещь, которая для него только что стала очевидной.

— Ты ждешь плечо. Потом руку. А ей, может, хватает того, как противник вес перенес. Ты еще смотришь, а она уже знает, куда он пойдет.

Стен задумался.

— Тогда часть ее скорости вообще не скорость.

— Раньше начала.

Орт кивнул.

— Похоже.

Я вспомнил десятки рабочих ситуаций. Бренстед говорила «стой», когда я еще ничего не замечал, а через некоторое время причина становилась очевидной. Иногда она меняла направление раньше, чем я успевал понять зачем, после чего нужная причина спокойно появлялась именно там, где Марен ожидала ее увидеть.

Отец спросил:

— Часто такое бывает, что у нее правильный ответ быстрее?

— Да.

Торн поерзал на стуле. Сиденье заскрипело, хотя вся мебель в столовой была изготовлена с расчетом на сидов его габаритов.

— Ну и слушайся свою напарницу, раз она такая умная.

На этом его анализ закончился. Похоже, Бренстед успела