Инквизитор. Охотник на попаданцев 5 [СИ] - Миф Базаров

Шагах в ста от столба щель дрогнула и открылась.

Глаз. Огонь, свёрнутый в линзу, а посередине зрачок, узкий, как у кошки на солнце. Зрачок повернулся, медленно, туда и обратно, как поворачивается прожектор на сторожевой вышке, и нашёл нас.

Свет упал широко, мутным пятном, сразу на обоих.

И надавил.

Пятнадцатая. Щит встал и затрещал.

Двадцать первая. Слой под щитом. Держит.

Археолог качнулся, но устоял. Пестовская склянка держала его на ногах крепче собственных колен.

Широкий луч давил ровно, но не страшно. Зрачок, видно, решил так же: сузился, и пятно стянулось в полосу, а полоса легла на меня одного.

Тридцать вторая. Щит, под ним второй, и перекладывать, пока верхний лопается. Верхний лопнул. Я положил новый. Лопнул и этот. В носу потеплело, на губу капнула кровь.

— Игорь, расходимся! — крикнул археолог. — С двух сторон!

Он побежал влево, я вправо. Зрачок дёрнулся за ним, за мной, опять за ним, и полоса металась между нами по полу, не успевая.

Потом зрачок перестал. Свет разошёлся надвое, как расходится струя, если подставить нож: одна полоса легла на меня, другая на археолога. Глаз умудрился смотреть в обе стороны разом.

Давило вполсилы, но не переставая. Мы шли.

Тридцать шагов до столба.

Пятнадцать.

Барабан я провернул на один щелчок: под боёк встал второй патрон с насечкой, за ним разрывные, а первый ушёл в конец, на потом. Антимагией ослепить глаз, разрывными бить.

Выстрел. Пуля ударила в огонь возле зрачка, там вспыхнуло белым, и глаз зажмурился. Обе полосы погасли. Секунду я не потратил: ещё три выстрела, туда же. По огню пошли трещины, тёмные, как по льду.

Глаз открылся. Трещины затянулись.

От бока столба отошёл кусок высотой в мой рост, как кора от бревна, и стал рукой, грубой, без пальцев. Рука пошла понизу, над самым полом, на меня. Я подпрыгнул. И она прошла подо мной, а воздух захрустел инеем.

— Игорь! — заорал Вадим с той стороны. — Держу! Давай!

Он надавил своим фирменным, что я помнил по ужину, только теперь не по мне, а по глазу. Зрачок повернулся к нему. Полоса на археологе налилась, побелела, а на мне потускнела, и в голове стало легко.

Сколько он так продержится с шестым уровнем? Минуту.

Издалека, по тридцать первой, я бы дотянулся и отсюда, только вышло бы в разы дольше и дороже. А дышать, пока снимаю замок, нельзя. К тому же щуп издалека пришлось бы гнать сквозь луч, против его нажима, это как грести против течения, а через камень, снизу, луча нет. Я добежал до столба и положил ладонь на камень.

Под камнем лежал замок, как на сторожах у торосов. Только сторожа дышали, а этому дышать нечем, и замок держался на другом: свет в глазу наверху бился толчками, как пламя на сквозняке, вот под эти языки пламени и надо подстроиться. Я поймал толчок, когда огонь на мгновение стал сильнее, дождался ослабления и придержал своим выдохом.

Своим. Значит, сам я теперь не дышу.

Раз. Два. Пять. Замок сошёл.

Под ним стежки, крупные, старые, без нахлёста. Двенадцать. Двадцать девятая: последний первым.

Первый. Второй. Третий. Наверху глаз мигнул.

Рука вновь отделилась от столба и пошла на второй заход. Я вжался в пол у самого подножия, не отнимая ладонь от камня, и рука чиркнула над головой.

Четвёртый. Пятый. Шестой.

С той стороны захрипел археолог. Полоса света на нём стала такой яркой, что смотреть больно.

Седьмой. Восьмой. Грудь стянуло словно ремнями.

Тридцать секунд.

Девятый. Десятый. Глаз закрылся наполовину.

Одиннадцатый.

Двенадцатый.

Глаз вспыхнул напоследок, как вспыхивает лампа перед тем, как перегореть, и погас. Тут же зажёгся потолок, освещая пустой огромный зал. Столб рассыпался светлым песком, через минуту оставив после себя лишь горку размером с лесной муравейник.

Я выдохнул. Вдохнул. Ещё.

Археолог сидел по ту сторону от остатков, свесив голову между колен, и громко дышал ртом. Склянка отработала своё на все сто: она из трав, как и Санькины таблетки, и храму пить из неё нечего. Источник у Вадима стоял на донышке, у меня тоже. Оба шестого, и раздвинул нам храм источники на одних и тех же развилках, одинаково.

— Игорёк, а сработались мы с тобой хорошо, — сказал сектант, приподняв голову.

— Не привыкайте.

Он хохотнул, и кровь под носом вздулась пузырём.

Из остатков большого столба поднялся небольшой помост, мне по пояс, а на нём лежал кристалл с куриное яйцо. Внутри него медленно ходил свет, как ходит табачный дым в стакане, если выдохнуть туда и накрыть ладонью. Щуп не нашёл в нём ни капли маны, но пустым кристалл не казался.

Археолог поднялся, вытирая кровь, увидел кристалл, и рука так и осталась у губы. Потом сделал шаг вперёд к награде, туда же, куда и я.

— Уговор, Игорь. Александр вам, награда мне.

Мне хотелось за последнюю дверь, и вот награда лежит в трёх шагах. Только слово я дал за Саньку и сдержу его.

— Уговор, — сказал я, остановившись в шаге от помоста.

Археолог взял кристалл обеими руками. Свет внутри ходил по кругу и вдруг потёк: в ладони, по рукам, под куртку. Сектанта выгнуло назад, как выгибает того, кто взялся за оголённый провод. Секунда. Три. Пять.

В руках у него осталась пустая стекляшка, такую на базаре продают детям за копейку. Он разжал пальцы, и стекляшка звякнула о камень у ног.

Лицо Вадима растянулось в широкой улыбке. Подсохшая кровь осыпалась на пол чешуйками.

Я почувствовал его переход на седьмой уровень и быстро наполняющийся источник.

— Игорёк, а ведь вы меня наверху под суд отдадите.

— Отдам, — честно сказал я.

— Вот видите. А у меня теперь столько всего впереди.

Он ментально ударил меня, но не как прежде тепло, а холодно.

Мой щит лопнул. Второй защитный слой под ним тоже. Тридцать вторая: новый щит, под ним ещё. Они исчезали быстрее, чем я успевал развернуть. Колени подогнулись сами, из носа снова поползла струйка крови.

Тогда тридцать пятая.

Я выдохнул до конца и перестал дышать. Горловину нашёл на десятой секунде, прятать её он не трудился. Задвижку поставил целиком, по месту.

Закрыл.

Вот только источник у него ещё рос: горловина раздавалась прямо под задвижкой, и по краям потекло.

Двадцать секунд. Я держался изо всех сил.

Археолог сделал шаг навстречу, улыбаясь.

— Сильные у вас приёмы, Игорёк. Ничего. Снимете сами.

Он достал из-за ворота