Инквизитор. Охотник на попаданцев 5 [СИ] - Миф Базаров

Дышал я медленно, не частил: надышишься часто — и тело забудет предупредить, когда кончится воздух. Сделал последний вдох до боли под ключицами. Придержал сердце. Селезёнку выжал как губку.

В стенах под сводом чернели провалы, откуда только что била вода. В ближний теперь тянулись пузыри: последний воздух уходил из зала наверх. Я пошёл за ними.

Ход вывел из храма. Там кругом была темнота, и верх показывали только пузыри. Под руками оказался камень, скат пирамиды. Я оттолкнулся от него и пошёл по пузырям, не забывая выпускать воздух из лёгких. Пузырь. Ещё пузырь.

Прошла минута.

Стрелки Пашиных часов светились в темноте, по ним я и считал.

Две. В крови зашипело, по всему телу разом. Я прижал. Как зажимают рану, только рана эта везде.

Три. Губы онемели, в голове пошёл тонкий звон: кислород взялся за нервы. Я придержал и голову.

Четыре. Наверху посерело. Потом свет проступил пятнами, тёмное и светлое. Тёмное — снег, сквозь него ничего не прочтёшь. Светлое — голый лёд, и по нему было видно, где тоньше: там ещё светлее. Я ушёл к светлому. Пальцев давно не чувствовал. Самое опасное впереди: воздух в груди раздувается, а кислорода в нём всё меньше, и гаснут как раз у самой поверхности, без всякого знака.

Я оглянулся. Верхушку отсюда не разглядеть, но где она, я знал: метрах в ста сорока подо льдом, там, где колодец. Колодца больше не было. Над тем местом висел ледяной завал, тёмный и рваный, уходивший килем вниз: храм запечатался, а стены колодца легли сверху горой. Там льда не два метра, а все десять. Там я не пробьюсь. Значит, правильно, что здесь.

Пятая минута. Лёд надо мной был ровный, светлый, как матовое стекло, и ни одной трещины.

Ну ничего.

Я плеснул в кисти тепла и стянул с руки часы. Продел ремешок в кольцо на горлышке фляги и застегнул. Вытянул второе колёсико, и из-под часовой выползла тонкая красная. Поставил её на минуту вперёд.

Что за заряд у них внутри, Паша не говорил, лишь сложил пальцы в кулак и резко разжал: «разнесёт всё метров на десять вокруг». Значит, что-то огненное, шаром. Корпус воду выдержит: техника у Паши такая, что хрен убьёшь. А загорится ли огонь под водой, узнаем.

Я отпустил флягу на ходу, ещё не доплыв до льда. Она быстро обогнала меня и через полминуты прилипла ко льду тёмной точкой. Дальше считал сам.

Остановился метрах в пятидесяти подо льдом и выдохнул половину того, что ещё оставалось: под водой бьёт сильнее туда, где воздух. Кожу накачал под завязку, как тогда Морозов в «Братске», и перепонки вместе с ней, и источник потёк, как вода из дырявого ведра.

Шесть минут. Красная должна была дойти. Не рвануло. По краям в глазах потемнело. Руки и ноги задрожали.

Не рванёт, значит, вдоль льда, буду искать трещину. Подо льдом бывают пузыри воздуха, на глоток-другой хватит, хотя кого я обманываю: ещё несколько минут — и окоченею.

Семь.

Паша, ну же. Рванёт — выберусь и проставлюсь как следует.

Сверху ударило.

Вода разом стала твёрдой и врезала мне в грудь, в спину, в голову, вся сразу. Накачанные перепонки выдержали, только звон в голове стал такой, что ничего, кроме него, не осталось. Наверху вспух алый пузырь, сплющился об лёд, и по льду от него побежали трещины, тёмные, звездой. Пузырь лопнул.

Пролом.

Грудь не работала. Я шёл к свету сквозь ледяную кашу, мимо обломков с острыми концами. Край. Пальцы не держали. Я влил в мышцы всё, что осталось, и они схватились.

Воздух на сорокаградусном морозе вошёл в горло наждаком. Я вдохнул его, и ещё раз, лёг грудью на лёд и дышал, дышал.

Мокрая одежда схватилась на мне сразу. Куртка встала металлом, Машин шарф застыл на шее колом. Ладонь, что упиралась в лёд, примёрзла, и отрывать её я не стал.

По привычке глянул на запястье. Пустое. Паша соберёт новые.

В ушах звон вперемешку с тишиной. Звуки проходили как сквозь вату. Но я что-то расслышал и сделал усилие, потянулся вверх и повернулся на шум:

— Игорь!

Со стороны торосов, оттуда, где стоял колодец, по льду бежали трое. Санька впереди, без шапки, ворот свитера отогнут, горло голое, красное от мороза. Но шва я так и не чувствовал, а он бежал. Живой.

За ним водник-сектант Тихон. В первый вечер, за ужином, контур над ним не горел. Теперь над ним стоял цвет, какого я раньше не видел. Не красный и не фиолетовый. Сизый, дымчатый, как пар над полыньёй. Над Санькой тот же, только тусклее.

Старик отставал.

Я улыбнулся. Сил уже практически не осталось. Опустил глаза на свою руку, примёрзшую ко льду.

Над ней еле-еле стоял тот же сизый.

Дорогие друзья! На этом подошла к концу пятая книга «Инквизитор. Охотник на попаданцев #5». Огромное спасибо каждому из вас, кто был со мной на этом пути: за каждое волшебное сердечко, за каждый комментарий и, конечно, за доверие тех, кто приобрёл книгу. Без вашей поддержки эта история не увидела бы свет! Продолжение здесь: https://author.today/reader/672540