Возрождение Изабель - Мария Ясная

Изабель внимательно посмотрела на женщину, после чего слегка приподняла брови.

— Должно быть, это весьма значительная сумма, сударыня, раз вы сочли необходимым так яростно защищать её происхождение. И всё же позвольте спросить: неужели вы действительно посчитали разумным доверить столько денег маленькому ребёнку? Ваше спокойствие вызывает восхищение.

Последние слова прозвучали почти любезно, однако особое ударение, которое Изабель сделала на слове «маленькому», не ускользнуло от внимания окружающих.

Несколько человек усмехнулись. Женщина только что сама взывала к снисходительности толпы, подчёркивая, что Клотильда ещё слишком мала, чтобы отвечать за свои поступки, но при этом утверждала, будто доверила ей немалую сумму и отправила одну по многолюдному рынку. Такое объяснение выглядело по меньшей мере странно.

Мадам Рено заметила смешки и вспыхнула от унижения.

— Я… я собиралась купить кое-какие вещи! — поспешно ответила она. — Что в этом такого? У меня были дела, и я поручила их дочери!

— Разумеется, — невозмутимо согласилась Изабель. — Но если денег было так много, значит, и покупок предполагалось немало. Скажите, сударыня, что именно вы хотели приобрести? И смогла бы маленькая Клотильда унести всё это самостоятельно?

На этот раз смех раздался громче.

Женщина побагровела. Её возмущало не только то, что незнакомая девушка осмелилась задавать ей вопросы, но и то, как ловко та заставляла окружающих замечать противоречия в её словах. Ещё недавно мадам Рено могла рассчитывать на поддержку толпы, но теперь люди уже не смотрели на неё с прежним сочувствием.

— Какое вам до этого дело? — резко бросила она. — Я уже сказала, что дала дочери деньги! А этот старик утверждает, будто они принадлежат ему. Но где доказательства? Где свидетели? Почему все должны верить ему, а не мне?

После её слов толпа ненадолго стихла.

Действительно, никто не мог предъявить неопровержимых доказательств. Никто не видел, как Клотильда забрала деньги, и никто не мог подтвердить, что женщина утром передала дочери именно ту сумму, о которой говорила. Даже те, кто подозревал обман, не спешили вмешиваться: здесь все знали друг друга, а чужака было куда проще оставить один на один с его бедой.

Старик снова не выдержал.

— Вы покрываете воровку! — воскликнул он, с силой топнув ногой. — Вы с ней заодно и теперь пытаетесь обмануть всех вокруг! Да как вам не стыдно…

Он выпалил ещё несколько гневных фраз, но его возмущение не произвело на толпу должного впечатления. Напротив, некоторые слушатели начали переглядываться с усмешками, словно старик сам выставлял себя смешным, продолжая настаивать на правоте, которую никто не желал признавать.

Изабель повернулась к нему.

— Не волнуйтесь, сударь.

Старик нахмурился. Он посмотрел на девушку с недоверием, в котором смешались благодарность и раздражение.

— Юная леди, я не хочу втягивать вас в это дело, — произнёс он после короткой паузы. — Эти люди покрывают друг друга, и я прекрасно понимаю, что мне здесь ничего не добиться. Но я не собираюсь отступать. Деньги принадлежат мне, и я буду стоять на своём до конца. Благодарю вас за желание помочь, однако вам самой едва ли удастся защититься от этой толпы, не говоря уже обо мне. Поберегите себя. Не стоит рисковать из-за незнакомого старика.

Произнеся слова «юная леди», он невольно замялся. Девушка годилась ему во внучки, и обращение казалось несколько странным, однако говорить с ней как с ребёнком у него не получалось. В её спокойствии было что-то взрослое, а во взгляде — такая твёрдость, что старик невольно чувствовал себя рядом с ней не старшим, а человеком, которому самому требовалась поддержка.

Лиана, услышав его слова, возмущённо подалась вперёд.

— Вот уж благодарность! Госпожа пытается вас выручить, а вы ещё и её упрекаете! Неужели нельзя хотя бы немного довериться человеку, который единственный заступился за вас?

— Лиана, — спокойно остановила её Изабель.

Служанка тут же замолчала, хотя недовольство по-прежнему читалось на её лице.

Изабель снова посмотрела на старика. Её губы тронула едва заметная улыбка.

— Почему вы так уверены, что я не сумею себя защитить?

Старик пристально взглянул на неё. Впервые за всё время спора в его глазах мелькнуло неподдельное любопытство.

— Неужели у вас действительно есть какой-то план? — спросил он громче, чем собирался.

Люди вокруг снова зашумели. Даже те, кто прежде не обращал внимания на разговор, теперь повернулись к Изабель, ожидая, чем закончится эта странная история.

Девушка не стала отвечать на вопрос старика. Вместо этого она предложила ему рассказать всё с самого начала.

— Сударь, объясните, пожалуйста, как именно вы потеряли деньги.

Но едва он открыл рот, как Клотильда снова разрыдалась:

— Я не крала! Я ничего не брала! Почему вы мне не верите?

Изабель медленно повернула голову.

Её взгляд встретился с глазами девочки, и в одно мгновение выражение лица девушки изменилось. От прежней мягкости не осталось и следа: её глаза стали холодными, а голос прозвучал настолько твёрдо, что ребёнок невольно замолчал.

— Довольно.

Клотильда вздрогнула и прикусила губу. До этого она уютно пряталась в объятиях матери, рассчитывая, что громкий плач поможет ей избежать дальнейших расспросов. Но теперь, столкнувшись с ледяным взглядом Изабель, девочка вдруг почувствовала, что привычная уловка больше не действует, и крепче прижалась к мадам Рено.

Толпа постепенно затихла.

Поняв, что её наконец готовы выслушать, старик глубоко вздохнул и начал рассказывать:

— Сегодня я впервые пришёл на эту набережную. В конце улицы увидел торговца, который продавал жареные лепёшки, и решил купить одну. Я достал кошелёк, вынул несколько медных пенни и расплатился. Потом пошёл дальше, но вскоре почувствовал, будто кто-то коснулся моего кармана. Я обернулся и заметил эту девочку, которая шла совсем рядом. Я сразу проверил кошелёк — и обнаружил, что деньги исчезли. Тогда я схватил её, а при ней нашлись монеты. Разве этого недостаточно? Но вместо того чтобы признаться, она ещё и обвинила меня во лжи!

Старик говорил всё быстрее, и в его голосе снова зазвучало возмущение. Он с отвращением посмотрел на Клотильду, словно одно её присутствие напоминало ему о пережитом унижении.

Изабель выслушала его, не перебивая, после чего повернулась к торговцам, стоявшим неподалёку.

— Кто продавал лепёшки в конце улицы? Нам нужно поговорить с этим человеком.

На несколько мгновений воцарилось молчание. Затем из толпы нехотя вышел смуглый мужчина средних лет. Он выглядел недовольным тем, что его втянули в чужую ссору, и явно предпочёл бы вернуться к своим делам.

— Это я продавал лепёшки, — признался он. — Но покупателей сегодня было много. Я не помню,