Возрождение Изабель - Мария Ясная
Она остановилась и подняла голову.
— Всего одиннадцать монет.
В толпе раздались удивлённые возгласы. Изабель взяла одну из монет и показала её окружающим: край действительно был неровным, а поверхность покрывал тёмный налёт. Остальные десять выглядели заметно новее и ярко поблёскивали в солнечном свете.
— Вот эта монета — с зазубренным краем и тёмным налётом, — пояснила она. — Остальные десять совершенно новые. Всё совпадает с тем, что рассказал старик.
Затем она посмотрела прямо на Клотильду.
— Ты сказала, что у тебя было десять монет, но здесь их одиннадцать. Ты ошиблась в подсчётах или всё-таки эти деньги принадлежат не тебе?
Клотильда резко прижалась к матери, словно надеялась спрятаться за её юбкой от всех устремлённых на неё взглядов. Мадам Рено заметно побледнела, и прежняя насмешливая улыбка исчезла с её лица.
— Я… я могла ошибиться, — пробормотала девочка. — Возможно, их было одиннадцать…
— Как странно, — мягко заметила Изабель. — Ещё минуту назад ты была совершенно уверена, что их десять. И ваша матушка, сударыня, тоже настаивала на том, что лично пересчитала именно десять монет.
Она не повышала голоса, не торжествовала и не пыталась пристыдить противницу громкими обвинениями. В её спокойствии было нечто гораздо более неприятное для мадам Рено: Изабель не оставляла ей возможности превратить разговор в перебранку, отвлечь внимание толпы или заставить окружающих забыть о фактах.
— Но это ещё не всё, — добавила девушка.
Она перевернула платок и подняла его так, чтобы присутствующие могли рассмотреть ткань. На белом льне проступили несколько тёмных жирных пятен.
— Посмотрите внимательно. На платке остались следы от монет.
Изабель повернулась к старику.
— Сударь, вы говорили, что перед тем, как достать деньги, купили жареный пирожок. Ваши руки были испачканы жиром?
— Именно так, — подтвердил он. — Пирожок был горячим, жирным, и руки у меня испачкались. Я сразу полез за монетами, потому что хотел поскорее расплатиться и уйти.
— Значит, жирные следы появились именно от ваших денег, — продолжила Изабель. — Если бы эти монеты принадлежали Клотильде и она получила их от матери, откуда на них взялся бы жир от уличной еды? Разве что мадам Рено тоже покупала жареные пирожки, а затем передавала дочери деньги грязными руками?
Мадам Рено открыла рот, но не произнесла ни слова.
И впервые с начала разговора её молчание оказалось красноречивее любых оправданий.
Глава 12. Цена доброты
По дороге обратно в поместье Лиана несколько раз открывала рот, собираясь что-то сказать, но каждый раз сдерживалась, словно надеялась, что её недовольство останется незамеченным. Однако молчание давалось ей всё труднее: стоило вспомнить, как легко Изабель рассталась с купленным еловым букетом, как внутри у служанки вновь поднималась волна досады.
Наконец она не выдержала.
— Госпожа, позвольте спросить: зачем вы отдали тому старику наш букет? Мы ведь заплатили за него деньги! Если уж вам так хотелось сделать подарок, могли бы оставить себе хотя бы одну веточку. В конце концов, какой смысл отдавать незнакомому человеку то, что принадлежит нам?
Изабель продолжала спокойно идти по улице, не обращая внимания на холодный ветер, который трепал подол её одежды. После недавней сцены на набережной она выглядела так, словно ничего особенного не произошло, и это невозмутимое спокойствие раздражало Лиану ещё сильнее.
— Лиана, скажи, ты когда-нибудь видела, чтобы я особенно любила рождественские украшения? — вместо ответа спросила Изабель.
Служанка задумалась, припоминая привычки своей госпожи, и наконец неохотно покачала головой.
— Если говорить откровенно, нет. Вы никогда не проявляли к ним особого интереса.
В голосе Лианы прозвучала невольная грусть. Последние годы Изабель жила так, словно радости были ей не положены: постоянные лишения, холодное отношение окружающих и бесконечные унижения постепенно лишили её прежней живости. Даже праздники, которые другие встречали с нетерпением, редко приносили ей настоящее удовольствие.
— Вот видишь, — равнодушно произнесла Изабель. — Раз мне эти вещи не нужны, нет никакого смысла хранить их без пользы. Мы потратили совсем немного, зато смогли помочь человеку, которому этот подарок, возможно, доставит больше радости, чем нам. Почему бы не сделать доброе дело, если для этого не требуется особых усилий?
Лиана нахмурилась. Её госпожа говорила так разумно, что спорить с ней по существу было трудно, однако это нисколько не уменьшало досады служанки.
— Но даже доброе дело стоит денег! — возразила она, не скрывая раздражения. — Этот старик не наш родственник и не друг. Мы, по сути, ничего о нём не знаем. Почему мы должны отдавать ему что-то просто так?
Изабель чуть повернула голову, взглянув на Лиану, но в её глазах не было ни осуждения, ни желания читать нравоучения. Она словно принимала чужую прямолинейность как нечто вполне естественное.
— Потому что не всякая выгода видна сразу, — ответила она. — В этом мире ничто не даётся даром, Лиана. Сегодня я подарила старику несколько еловых веток, которые обошлись нам в небольшую сумму. Но однажды цена этого подарка может оказаться гораздо выше. Просто сейчас мы ещё не знаем, каким образом.
Лиана озадаченно замолчала.
Эти слова казались ей слишком туманными. Неужели Изабель действительно рассчитывала получить что-то взамен? Но если так, почему она не сказала об этом прямо? А если никакой выгоды не было, зачем рассуждать о цене подарка?
Беатрис, до сих пор молча шагавшая рядом, тоже не смогла скрыть своего недоумения.
— Госпожа, выходит, мы ещё встретимся с этим стариком? — осторожно спросила она. — Но ведь мы купили букет случайно. Вы не могли заранее знать, что на набережной окажется человек, которого обвинят в краже, и что вам придётся вмешаться в спор. Если всё это не было частью вашего плана, откуда вы знаете, что подарок однажды принесёт пользу?
Изабель посмотрела на неё с едва заметной улыбкой.
— Беатрис, я ведь не провидица. Откуда мне знать, что произойдёт в будущем?
Она произнесла это мягко, почти беззаботно, однако в глубине её голоса прозвучала такая холодная нотка, что обе служанки невольно насторожились. Лиана замолчала, Беатрис отвела взгляд, и на мгновение между ними повисло странное, необъяснимое напряжение.
Изабель же продолжила путь, словно не заметила их реакции.
Она действительно не могла предугадать каждую встречу и каждое событие. Но, в отличие от окружающих, она знала, насколько непредсказуемой бывает человеческая благодарность, как быстро меняются обстоятельства и как часто небольшая услуга, оказанная в нужный момент, оказывается важнее крупных пожертвований. Ей не требовалось видеть будущее во всех подробностях, чтобы понимать: иногда достаточно лишь оставить после себя доброе воспоминание.
Вскоре они благополучно добрались до поместья.
Едва показались знакомые ворота, Изабель заметила приближавшуюся к ним служанку. На женщине красовался новенький зелёный жакет с двумя подкладками, явно сшитый недавно, а