Возрождение Изабель - Мария Ясная
— Ваше Величество, ваша корона тяжела, но вы носите её с достоинством. Однако за последние годы вы утратили то, что делает правителя великим — не власть, а доверие. Кто-то рядом с вами ищет не вашей славы, а вашего падения. Берегитесь тех, кто улыбается слишком широко, когда вы не смотрите.
Король нахмурился, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Королева, сидевшая рядом, слегка побледнела, но её лицо осталось непроницаемым.
Мастер Хью повернулся к королеве:
— А вы, Ваше Величество, стоите на перепутье. Выбор, который вы сделаете в ближайшие дни, изменит не только вашу жизнь, но и жизнь всего королевства. Не бойтесь идти вперёд, даже если путь кажется тёмным.
Зал затаил дыхание. Никто не ожидал такой откровенности перед лицом королевской четы. Но мастер Хью, казалось, не замечал этого — или ему было всё равно.
Затем он медленно обвёл взглядом зал и остановился на Сесилии.
— Я вижу, — сказал он, и голос его стал глубже, почти зловещим, — что в этом доме есть тот, кто приносит беду. Рождённый под проклятой звездой, этот человек сеет раздор и страдания, хотя сам этого не замечает.
Сесилия побледнела. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Мастер Хью посмотрел прямо на неё, и его взгляд, казалось, пронизывал её насквозь.
— Я говорю о вас, юная леди. Звёзды говорят, что вы — проклятая звезда. Ваше присутствие приносит несчастье вашему дому.
Сесилия застыла. Её лицо, ещё мгновение назад румяное от внимания, стало белым как мел.
Сильвия не выдержала. Она сделала шаг вперёд, и её голос, обычно такой ровный и сладкий, сорвался на визг:
— Мастер! Вы, должно быть, спутали её с другой. Может быть, вы имеете в виду старшую дочь? Ту, что недавно приехала издалека и привезла несчастья нашему дому?
Мастер Хью медленно повернулся к ней, и на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Я не ошибаюсь, госпожа. Звёзды не лгут. Проклятая звезда — это ваша родная дочь, Сесилия. Это её судьба. И чем дольше вы будете отрицать это, тем больше бед она принесёт.
Зал взорвался шёпотом. Гости переглядывались, и в их глазах читался холодный интерес. Сильвия понимала, что сейчас решается судьба Сесилии — если она ничего не сделает, репутация её дочери будет уничтожена навсегда.
— Это ложь! — закричала она, и голос её дрожал от гнева. — Вы шарлатан! Вы взяли у меня деньги, чтобы устроить это представление! Вы не настоящий предсказатель!
Она обернулась к гостям, пытаясь вернуть контроль над ситуацией:
— Не верьте ему! Он обманщик!
В зале воцарилась тишина — та особая тишина, которая бывает перед бурей. Все взгляды были прикованы к Сильвии, и в них читалось недоверие.
И тогда тихий голос разорвал напряжённую тишину. Голос, который, казалось, был спокоен, но в нём слышалась сталь.
— Матушка, — произнесла Изабель, и все повернулись к ней. Она стояла в тени колонны, но теперь шагнула в свет. — Неужели вы хотели обмануть бабушку, пригласив сюда шарлатана? Или вам просто не понравилось то, что он сказал о Сесилии, и вы решили, что проще обвинить его во лжи?
Её голос был почти нежным, но каждое слово вонзалось, как игла. Гости, затаив дыхание, переводили взгляды с Изабель на Сильвию и обратно.
В зале повисла тишина.
Атмосфера, которая ещё мгновение назад была театральной, полной предвкушения и игры, резко изменилась.
Сильвия застыла, чувствуя, как на неё смотрят десятки пар глаз.
Мастер Хью, всё это время стоявший неподвижно, слегка поклонился и тихо произнёс:
— Я сказал только то, что сказали звёзды. Если правда неугодна вам, это не делает её ложью.
Он повернулся и, не оглядываясь, направился к выходу, оставляя за собой зал, в котором тишина была тяжелее, чем когда-либо. Гости молча смотрели ему вслед, и никто не решался нарушить эту тишину.
Глава 149. Предложение
Сесилия надеялась, что принц Уильям вступится за неё, как когда-то на весеннем балу, когда он помог ей выбраться из неловкой ситуации. Но сейчас он молчал. Он просто смотрел, и в этом безмолвном взгляде ей чудилось осуждение.
Она перевела взгляд на мать, ища поддержки, но Сильвия сама была в растерянности.
В этот момент лорд Эдвард Монтгомери сделал шаг вперёд. Его лицо было безупречно спокойно, а на губах играла та самая мягкая, обаятельная улыбка, которая заставляла людей забывать о том, что они имеют дело с одним из самых опасных людей при дворе.
Он повернулся к королю и королеве, низко поклонился, затем обвёл взглядом зал и остановился на лорде Ричарде.
— Ваше Величество, — начал он, и голос его звучал ровно и торжественно, словно он произносил речь, подготовленную заранее, — я хотел бы воспользоваться этим счастливым стечением обстоятельств.
Он сделал паузу. Гости затаили дыхание. Даже слуги, стоявшие у стен, замерли.
— Я прошу у вас, лорд Ричард, руки вашей старшей дочери, Изабель, — произнёс Эдвард. — Я давно восхищался её умом, красотой и достоинством. И сегодня, в присутствии короля, я хочу сделать её своей женой.
Сильвия почувствовала, как мир рухнул вокруг неё. Её лицо исказилось от ярости, которую она с трудом пыталась скрыть. Она смотрела на Эдварда, на короля, на Изабель — и в её голове билась одна мысль: «Это не может быть правдой. Она не может получить то, что я готовила для моей Сесилии».
Томас Ричард почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева. Он сжал кулаки под столом, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он ненавидел эту ситуацию за то, что не может отказать, и ненавидел Изабель за то, что она заняла место, которое он готовил для Сесилии. Но он в присутствии короля он не может сказать «нет». Он должен согласиться, и это разрывало его изнутри.
Король, сидевший во главе стола, медленно перевёл взгляд с Эдварда на Изабель. Он долго смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за восхищение. Затем он заговорил, и голос его звучал тяжело и весомо:
— Я слышал о вас, юная леди Ричард. Ваше имя уже давно гремит в столице. Говорят, вы умны, прекрасны и достойны. И сегодня, глядя на вас, я вижу, что слухи не лгут. Вы — редкость среди женщин этого королевства.
Он не сказал ни слова о браке.
Эдвард ожидал публичного одобрения, ожидал, что король свяжет его имя с этим браком — но вместо этого король лишь похвалил Изабель и оставил его предложение висеть в воздухе, словно оно не имело значения.
Сильвия, которая ещё мгновение назад была в ярости, почувствовала, как внутри неё