О крови и проклятиях - Кортни Уимс

От одних видов с такой высоты замирает сердце.

Теперь у меня появилась ещё одна причина пожалеть, что после битвы в Артериасе я была без сознания.

Здесь невероятно красиво.

И почему-то всё вокруг ощущается как дом, в котором я никогда раньше не бывала.

Между высокими горными вершинами раскрывается долина, и А’нала начинает снижаться. Дэйша следует за ней, широко расправляет крылья, гася скорость, и мы опускаемся на землю.

Сетан легко спрыгивает с А’налы.

Я же слезаю с Дэйши, неловко и без капли опыта.

Когда ноги касаются земли, вибрация проходит по всему телу. Бёдра горят, ладони уже ноют от того, как сильно я цеплялась за Дэйшу.

Сетан молча подзывает меня движением руки. По его лицу ничего невозможно прочесть.

Мы с Дэйшей следуем за ним и А’налой вверх по крутому склону. Чем ближе вершина, тем сильнее ветер.

А’нала и Сетан останавливаются наверху и смотрят куда-то вдаль.

Мы с Дэйшей поднимаемся последние несколько шагов.

И когда оказываемся на гребне, ветер будто выбивает из меня весь воздух.

В долине внизу на земле лежит чёрный пепел, словно зловещая пелена, поднимаясь к самым краям холмов и гор.

Каменные здания либо рассыпаются, либо полностью рухнули.

Груды камня и кирпича погребены под пылью.

Среди развалин торчат почерневшие, иссохшие стволы деревьев, их искалеченные ветви скручены внутрь.

Улицы исполосованы рваными, жестокими бороздами, словно по городу прошлись когтями.

— Что… что здесь случилось? — шепчу я. — Драконий огонь?

— Нет. Не драконий огонь, — тихо отвечает Сетан.

— Тогда что? И зачем ты мне это показываешь?

Я заставляю себя отвести взгляд от уничтоженного города и посмотреть на него. Ужас оседает в груди тяжёлым камнем.

Карие глаза Сетана устремлены куда-то вдаль. Брови болезненно сведены.

— Потому что это всё, что от них осталось. И нам нужна твоя помощь. Так происходит каждый раз. И будет происходить снова, если мы не остановим короля Аарика.

— Что значит «каждый раз»? Что это вообще такое?

— Когда я ещё входил в Ближний круг короля, однажды ночью нас отправили в Уиннбан. Ходили слухи, что ближе к замку мятежники ещё никогда не подходили. Когда мы прибыли, уже была ночь. Ни одного человека на улицах. Никого, кто мог бы сопротивляться. Нам приказали запереть двери снаружи и поджечь дома.

Каждый.

До.

Единого.

Он опускает взгляд и сжимает кулак.

— Нам приказали не оставлять никого в живых. На одном доме я узнал герб семьи. И тогда понял, что не смогу. Там было слишком много невинных. Слишком много людей, которые не заслуживали такой жестокой смерти. Дети, старики, больные… Я должен был их вывести. Хотя бы кого-то, если не всех.

Но огонь распространялся слишком быстро…

слишком быстро.

Я никогда не видел ничего подобного.

Будто он был живым.

Когда я разбил окно одного из домов и забрался внутрь, чтобы спасти людей, я почувствовал что-то странное. Воздух стал холодным, тяжёлым и острым. Будто в нём трещало электричество грозы, несмотря на бушующее пламя.

Я обернулся к окну и увидел, как огонь с невероятной скоростью растекается по улицам.

В пламени появился король.

Он шёл прямо сквозь огонь и даже не вздрагивал.

Я видел, как он достал флакон и вылил жидкость себе на ладонь. Покрыл ею руку до самого запястья.

И когда она стекала…

я могу ошибаться…

но клянусь, это было похоже на кровь.

Он протянул руку в огонь, и пламя вспыхнуло ярче.

Сильнее.

А когда он повёл рукой, огонь последовал за ним, словно был…

— Живым? — шепчу я.

Перед глазами всплывает ночь, когда я потеряла сознание в Артериасе.

Как пламя почти отзывалось на каждое движение моих рук.

Сетан кивает.

— В ту ночь мне удалось спасти семью из того дома. Мы бежали на север так быстро и так далеко, как только могли. Когда добрались до холмов за городом, земля задрожала под ногами.

Мы обернулись и увидели, как пламя, пожирающее Уиннбан, из красного стало голубым.

Потом белым.

И почти сразу после этого что-то втянуло весь огонь к центру города, словно отступающий прилив…

Он замолкает, глядя на уничтоженный город перед нами так, будто снова переживает ту ночь.

Несколько мгновений стоит тишина.

Затем Сетан моргает, встряхивает головой и наконец смотрит на меня.

— Может, ты мне не доверяешь. И это нормально, потому что я тоже не могу сказать, что доверяю тебе. Но нам придётся работать вместе, если мы хотим спасти Артериас, Земли драконов и всех драконов.

С чего-то нужно начать.

Может, ты не веришь, что именно ты — ключ ко всему этому.

Может, думаешь, что мы ошиблись.

Но надежда — это всё, что у нас осталось.

И если ради неё придётся поставить на тебя…

значит, поставлю.

Я приоткрываю рот, пытаясь осмыслить услышанное.

А что, если всё это время Хорнвуд сожгли вовсе не мятежники?

Что, если это сделали люди короля?

Что, если маленькую девочку, её семью и весь город убили совсем не те, кого я обвиняла?

От мысли о такой жестокости желудок скручивает тошнотой.

Осознание накатывает и топит все остальные чувства, приковывая к себе всё внимание.

На мече, который я забрала у «мятежника», пытавшегося убить нас с Дэйшей в Хорнвуде, был символ Ближнего круга короля.

Наверное, какая-то часть меня хотела верить, что мятежник просто забрал его после победы над артерианцами.

Мне было легче поверить в это.

Чем в эту правду, от которой тошнит до самой глубины души.

Отрицание умеет прекрасно торговаться с реальностью.

Но теперь отвернуться уже не получится.

Сколько бы я ни пыталась не замечать этого.

Сколько бы ни отказывалась принять.

Над бескрайним пространством прокатывается низкий, гулкий вопль, и кровь в венах словно содрогается.

Дэйша рядом вздрагивает, прижимает голову к земле и зажмуривается.

А’нала тоже болезненно напрягается.

Сетан морщится.

Один этот зловещий звук заставляет меня нервничать. В ладонях вспыхивает покалывание, и мне едва удаётся не выскочить из собственной кожи.

— Что это?

Сетан слегка склоняет голову, прислушиваясь к следующему протяжному вою.

— Отголосок.

— Отголосок?

— Да. Когда дракона убивают магическим оружием и его магия не возвращается в землю, она остаётся здесь. Где-то… ещё.

Запертой.

Снова и снова переживающей последние мгновения.

Верхняя губа А’налы приподнимается, зрачки то сужаются, то снова расширяются.

Дэйша мотает головой, будто пытается вытряхнуть из неё этот звук.

Заставь его замолчать.

— Идём. — Сетан жестом велит мне садиться на Дэйшу, а сам забирается в седло на спине А’налы.

Мы вчетвером снова поднимаемся в небо. Вой