Возрождение Изабель - Мария Ясная

Глава 17. Королева ночи

Изабель неторопливо подняла фарфоровую чашку, сделала небольшой глоток тёплого отвара и, едва коснувшись языком губ, перевела взгляд на Франсуазу, остановившуюся у двери. Она не спешила заговорить первой, словно появление незваной гостьи ничуть не нарушило её покоя, и в этой невозмутимости было нечто такое, что заставляло Франсуазу чувствовать себя неуютно.

Девушка нервно прикусила губу.

За долгие годы, проведённые в поместье, она привыкла к тому, что Изабель держится робко, старается не привлекать внимания и предпочитает промолчать, даже когда её открыто унижают. Франсуаза знала, как легко задеть её неосторожным словом, как просто заставить отступить перед чужой настойчивостью, поэтому нынешняя перемена казалась ей почти невероятной.

Кто бы мог подумать, что после падения в ледяную воду Изабель словно обретёт новую жизнь?

Прежде девушка напоминала цветок, который долгое время чах без солнца и влаги: бледный, поникший, почти лишённый сил. Теперь же казалось, будто кто-то напоил его живительной влагой, позволив раскрыться с неожиданной красотой. Изабель не стала ярче одеваться, не украсила себя драгоценностями и не пыталась привлечь к себе внимание, однако каждое её движение приобрело особое изящество, а в осанке и манерах появилось достоинство, которого Франсуаза прежде за ней не замечала.

Она сидела с чашкой в руках так естественно и непринуждённо, словно с самого детства жила при дворе, где даже малейший жест мог стать поводом для пересудов, а неосторожное слово — обернуться унижением. В ней угадывалась грация настоящей придворной дамы, и эта неожиданная перемена раздражала Франсуазу куда сильнее, чем если бы Изабель просто стала красивее.

Разумеется, Франсуаза не могла знать, какой ценой досталось Изабель это спокойствие.

В прошлой жизни ей пришлось пройти через дворцовые интриги, где за приветливой улыбкой нередко скрывалась враждебность, а за самыми невинными словами — тщательно подготовленная ловушка. Там нельзя было позволить себе ни мгновения беспечности: стоило оступиться, проявить слабость или нарушить правило этикета, как кто-нибудь непременно воспользовался бы случаем, чтобы выставить её виноватой. Старшие фрейлины, обучавшие Изабель придворным манерам, отличались суровостью и не прощали ошибок. Их уроки порой казались бесконечными, но именно они научили девушку сохранять самообладание даже тогда, когда внутри всё сжималось от боли или гнева.

Годы, проведённые при дворе, отточили её манеры, словно мастер шлифовал драгоценный камень, постепенно раскрывая его истинный блеск. То, что было естественным для женщины, выросшей среди придворных церемоний и строгих правил, в этой глуши выглядело почти чудом. И никто из обитателей поместья не мог понять, откуда у прежде забитой девочки появились такая выдержка и такое достоинство.

— В чём дело? — наконец спросила Изабель.

Она произнесла эти слова спокойно, без раздражения, однако тон её был настолько ровным и властным, что Франсуаза невольно почувствовала себя провинившейся служанкой, явившейся с докладом к хозяйке.

На лице девушки мелькнуло недовольство. Ей хотелось ответить резко, напомнить Изабель о её нынешнем положении, но она быстро подавила раздражение и, словно невзначай, коснулась пальцами украшенной драгоценными камнями шпильки в волосах.

— Госпожа, несколько дней назад нам доставили горшок с «Королевой ночи», — сказала она, натянув приветливую улыбку. — За растением хорошо ухаживали, и в последнее время его бутоны заметно увеличились. Похоже, сегодня вечером оно наконец распустится. Если вам интересно, почему бы не прийти и не полюбоваться цветком?

Изабель слегка приподняла бровь.

— «Королева ночи»? Но ведь сейчас совсем не сезон для цветения кактусов. Обычно они распускаются летом.

— Именно поэтому это так необычно! — поспешно подхватила Франсуаза, словно только и ждала возможности подчеркнуть редкость зрелища. — Этот экземпляр зацветает раньше времени. Такое случается нечасто, и было бы жаль упустить возможность увидеть его собственными глазами. Госпожа, вы ведь не откажетесь от такого удовольствия?

Франсуаза говорила с таким воодушевлением, будто действительно заботилась о том, чтобы Изабель могла насладиться прекрасным зрелищем. Однако Лиана, хорошо знавшая её характер, сразу насторожилась. В последнее время Франсуаза слишком часто проявляла внимание к госпоже, и ни одно из этих проявлений не приносило ничего хорошего.

К тому же Изабель только недавно оправилась после падения в ледяную воду. Её здоровье ещё не восстановилось полностью, и мысль о том, что ради цветка ей придётся выходить из тёплой комнаты посреди холодной ночи, казалась Лиане совершенно нелепой.

Не дожидаясь ответа госпожи, она решительно вмешалась:

— Сейчас глубокая ночь, на улице холодно. Как можно приглашать госпожу на прогулку в такое время? Её здоровье ещё не окрепло, и ей нельзя подвергать себя подобному риску.

— Почему бы просто не принести растение в дом? — поддержала её Беатрис. — Госпожа сможет полюбоваться цветком здесь, в тепле, у камина. Ведь нет никакой необходимости выходить на мороз.

Франсуаза насмешливо приподняла бровь, словно услышала неразумное предложение.

— Но ведь недаром этот цветок называется «Королевой ночи». Он раскрывает свою красоту под лунным светом, и только тогда можно по-настоящему оценить его очарование. В помещении он будет выглядеть как самый обыкновенный кактус. Разве в этом есть смысл? К тому же я не вправе передвигать растение по собственному усмотрению.

Лиана уже собиралась возразить, но Изабель мягко улыбнулась и поставила чашку на стол.

— Что ж, я приду посмотреть на цветок сегодня ночью.

— Госпожа! — встревоженно воскликнула Беатрис. — Но ведь на улице очень холодно. Вы только недавно оправились от болезни. Если вы снова простудитесь, всё может начаться сначала!

Изабель посмотрела на неё с лёгким теплом. Она понимала беспокойство обеих служанок и знала, что они возражают не из упрямства, а потому, что действительно боятся за неё. В прежней жизни рядом с ней было немало людей, которые умели красиво говорить о преданности, но при первой же опасности отворачивались. Лиана и Беатрис были совсем другими: их забота проявлялась не в громких обещаниях, а в мелочах, в тревожных взглядах, в попытках оградить её даже от тех неприятностей, которые сама Изабель давно научилась принимать как неизбежность.

Именно поэтому она не собиралась позволять Франсуазе использовать их преданность против них.

— Дорогие Беатрис и Лиана, — вмешалась Франсуаза, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть усмешку, — наша госпожа уже согласилась. Зачем же вы продолжаете спорить? Разве вы не знаете, что слуги должны исполнять распоряжения своей госпожи? Или вы считаете, что можете решать за неё? Неужели вы принуждаете госпожу поступать так, как хочется вам?

Её слова прозвучали сладко, почти ласково, но за этой притворной мягкостью