О крови и проклятиях - Кортни Уимс

Я прищуриваюсь.

Какого чёрта у Сайруса в комнате вообще были кандалы?

— Не волнуйся, — шепчет Тони. — Эти цепи проверяли, они не порвутся. Освободиться он сможет, только если ты сама их откроешь. А цепь, которой он прикован к стене, длиной примерно девять футов. Между пределом, до которого она позволяет ему дотянуться, и краем твоей кровати остаётся ещё около шести футов. Пока не будешь подходить ближе, ты в безопасности. Если захочешь, чтобы мы его забрали, просто дай знать.

Солдаты несколько раз резко дёргают цепь, проверяя её прочность, затем отступают и смотрят на Тони. Та кивает, отпуская их. Мужчины выходят из комнаты, и Тони уже собирается последовать за ними, когда её взгляд останавливается на мне.

Я читаю вопрос в её глазах: ты уверена, что это хорошая идея?

Я киваю, и она уходит. До последнего смотрит на меня, закрывая дверь и оставляя наедине с Дэрианом.

— Может, объяснишь, какого проклятья я здесь с тобой делаю? — рычит Дэриан.

Я сжимаю рукоять кинжала и поворачиваюсь к нему. Он тяжело дышит и дёргается в кандалах, точно дикое животное. А когда замирает, всё его тело дрожит, словно лист на ветру. Я не свожу глаз с удерживающего его металла, ожидая, что тот вот-вот погнётся или лопнет. Но ничего не происходит. Правда, напряжённые мышцы это почти не расслабляет.

Оттеснив собственную тревогу на задний план, я пересекаю комнату, подхожу к кровати между нами и засовываю кинжал под подушку.

— Я с тобой разговариваю! — огрызается Дэриан.

А я-то думала, это я тут заложница его скверного характера и раздутого самомнения. Я поворачиваюсь к нему, радуясь хотя бы тому, что его решили одеть. Лицо всё ещё покрыто синяками и порезами, хотя большинство уже затянулось корочками. И сам он — лицо, волосы, одежда — выглядит довольно чистым по сравнению с нашей последней встречей. По крайней мере, помыться ему дали.

— Ответь мне! — снова рявкает он.

Ну конечно. Принц среди мерзавцев.

Я заставляю себя вытеснить страх и ощущение угрозы и огрызаюсь в ответ:

— Потому что я сама этого попросила. Можешь не благодарить!

Боги, как же он на меня смотрит. Весь кипит от ярости, зрачки расширены почти до чёрных кругов и едва не поглощают зелень радужек. По позвоночнику пробегает холодок.

Возможно, это ошибка.

Но уже поздно. Если я вернусь к Сетану и попрошу снова отправить Дэриана в подземелье, это будет выглядеть плохо. Я покажусь слабой. А я не могу позволить Сетану — или кому бы то ни было — так обо мне думать. Да и самой пора начать верить, что я способна держать ситуацию под контролем.

Я поворачиваюсь к нему спиной и на мгновение замираю, прежде чем раздеться. Какая разница? Он уже видел меня голой. Я вскидываю подбородок и, по-прежнему стоя к нему спиной, раздеваюсь до нижнего белья, игнорируя звон и скрежет металлических цепей — он снова и снова проверяет кандалы. В резном деревянном комоде рядом с кроватью я нахожу одежду, вытаскиваю ночную сорочку и надеваю её.

— Можешь прекратить стараться. Не выберешься, пока я сама тебя не освобожу, — бросаю я, забираясь под одеяло и обхватывая рукоять кинжала, спрятанного под подушкой.

— Слушай сюда, дрянь, — шипит он от дальней стены. — Если ты меня не отпустишь…

Я резко поворачиваюсь к нему и впиваюсь взглядом, пока он натягивает цепи.

— Следи за тем, как со мной разговариваешь.

— Дря-а-ань, — медленно, по слогам произносит он.

Я отбрасываю одеяло, выхватываю кинжал из-под подушки и вскакиваю с кровати. Злость подталкивает каждый мой шаг, пока я стремительно иду к нему.

Я должна обозначить границы.

И сделать это сейчас.

Если нам придётся делить настолько личное пространство неизвестно сколько времени, правила нужно установить сразу.

Я не стану терпеть его выходки.

Я не буду его бояться.

Если уж на то пошло… пусть он боится меня.

Ему ещё повезло, что я не вышвыриваю его наружу на растерзание драконам. Другого варианта у него нет — если только он снова не хочет в подземелье. А там я уже никак не смогу контролировать, что с ним произойдёт.

Я сокращаю оставшееся между нами расстояние и, высоко подняв подбородок, прижимаю кончик клинка к его горлу.

— Не. Вздумай. Меня. Испытывать.

Он вызывающе откидывает голову, и уголок его губ приподнимается в ухмылке. Дэриан сглатывает, чувствуя клинок у горла.

Проверяет меня.

Я щурюсь, принимая вызов, и чуть подаю руку вперёд, позволяя лезвию проколоть кожу. Тонкая струйка крови сбегает по его шее.

— Надо же… у котёнка появились коготки, — мурлычет он. — Подойди ещё ближе. Ну же. Хочу посмотреть, как далеко ты готова зайти.

Я вкладываю всю злость во взгляд, словно одной его силой могу заставить Дэриана отступить, и стискиваю зубы.

Он думает, я блефую.

А я ведь когда-то считала его хитрым.

Я веду лезвием вверх по его горлу, оставляя за собой медленную кровавую дорожку под подбородком, и усиливаю нажим, пока ему не приходится запрокинуть голову до предела.

Я подаюсь ещё ближе, нависая над ним; волосы падают мне на лицо.

— Ты будешь меня слушаться. И будешь меня уважать. А когда я велю тебе заткнуться, ты закроешь свой проклятый богами рот. Ты меня понял?

Он фыркает от смеха, словно я только что рассказала ему невероятно смешную шутку. Я убираю клинок от его горла и вытираю обе стороны кинжала о его щёку, размазывая кровь по коже.

Дэриан резко бросается вперёд, хватает меня под коленями и одним рывком выбивает ноги из-под меня. Я выпускаю кинжал, пытаясь хоть как-то смягчить падение назад, и со всей силы приземляюсь на зад. Кинжал со звоном отлетает на несколько футов.

Мы оба бросаемся к нему.

Одной рукой он хватает меня за голую ногу, другой тянется к кинжалу. Я лягаю его, пятка врезается во что-то твёрдое, а затем хватаю кинжал с пола и вырываюсь из его хватки. Я ползу к кровати так, словно от этого зависит моя жизнь. Выбравшись за пределы досягаемости его цепи, я вскарабкиваюсь на постель и оглядываюсь.

В его глазах горят злая насмешка и презрение, а из уголка рта сочится тонкая струйка крови. Он стирает её тыльной стороной кулака.

Наверное, я попала ему в рот.

Отлично.

Мерзавец.

— Больше так не делай, — предупреждаю я, забираясь глубже под одеяло. Я по-прежнему крепко сжимаю