Безымянная страна - Кейт Эллиот

— Как ты думаешь, она захочет это сделать? — спросила Элен. — Кажется, это немного опрометчиво — так скоро.

— Как я уже сказала, я думаю, она очарована его симпатичным лицом. Но происходит что-то еще, и я пока не поняла, что именно. Безрассудство, возможно. Отчаяние, не исключено. Одиночество, может быть. Но это не самое подходящее место. Мы все здесь в опасности. Смотрите в оба и держите ухо востро.

— Поняла, — сказала Ипис с четкостью хорошо тренированного стража.

— Э-э, да, — неуверенно сказал Кем. Было ясно, что он заметил, что люди смотрят на него косо, и ему это не понравилось. Он смущенно провел рукой по жакету, словно желая убедиться, что грудная повязка все еще на месте.

Ксилси продолжала:

— Элен, тебе следует немедленно переодеться, постирать и высушить свою грязную одежду. Хотя я не очень верю в то, что здесь можно найти приличную прачечную.

— Неужели? При дворах господ есть все самое лучшее, — сказала Элен.

— Что такое господин?

Она забыла, что Ксилси и остальные не знают северных слов, даже если некоторые из них звучат очень похоже на имперскую речь.

— Я имею в виду только то, что высокородным всегда достается все самое лучшее. Конечно, поскольку их леди-принцессе нужна чистая одежда, они могут позаботиться о том же для Его Высочества. Или даже для меня.

— Я в этом не уверена. От леди исходит резкий запах, если подойти к ней поближе, хотя больше похоже на то, что от нее исходит слишком сильный аромат духов. От солдат и слуг воняет. И это при том, что у меня уже заложило нос от запаха плесени и всех этих трав, которые они развешивают по углам, чтобы скрыть все это. — Она остановилась у закрытой двери. — Вот мы и на месте. Позвольте мне сказать вам, что принц не обрадовался, когда увидел это.

Она указала на изображение красивого барана, вырезанного на двери. У него были великолепные изогнутые рога и мужественная осанка.

— Довольно заметное сходство, — сказала Элен.

Ксилси рассмеялась, взялась за щеколду и открыла дверь.

— Когда-нибудь тебя казнят за дерзость, но я горячо молюсь, чтобы это случилось не скоро.

Во внешней комнате апартаментов были два довольно маленьких окна с толстыми стеклами. В отделанном камнем камине весело горел огонь; в комнате было тепло, хотя и немного дымно. Помещение было обставлено диванами, так что его обитатели могли не спеша провести день, развлекая своих спутников, если те пожелают. На одной из стен висел недавно залатанный и довольно выцветший гобелен. Снаряжение стражей было аккуратно разложено под нижним краем гобелена, на котором мужчины охотились на оленей в лесистом пейзаже, а лисы и волки наблюдали за ними из тени леса.

Ипис в изумлении оглядела комнату, затем поспешила за Ксилси и Кемом во внутренние покои. Элен замыкала шествие.

Во внутренней комнате тоже были окна и камин, но она была поменьше и более уединенная, с большой кроватью с балдахином и поднятыми занавесками. Джирви спал, растянувшись на одеяле, расстеленном на полу. Он вздрогнул, когда дверь со скрипом открылась, и поспешно сел, схватившись за меч. Его взгляд остановился на них: Ксилси, Кем, Ипис, Элен. Со вздохом облегчения он положил оружие.

— Можешь снова ложиться спать, — сказала Ксилси.

Слуга нервно стоял в углу, наблюдая за всем этим. Мужчина окинул их взглядом и заметно вздрогнул, увидев Кема. Что происходит? Она поймала взгляд Кема и кивнула ему, ободряюще, как она надеялась.

— Ты можешь переодеться за этой ширмой, — сказала Ксилси Элен.

Оказавшись за ширмой, Элен разделась, оставив на себе мятый официальный табард, как накидку. По крайней мере, табард не мешал. Там были таз и кувшин с водой для умывания, даже льняное полотенце, так что она позволила себе вымыть лицо и руки, а затем бедра и интимные места, не переставая улыбаться при мысли о негодовании принца, если бы он узнал, что она сделала с бельем, предназначенным для его возвышенное величества.

На дне рюкзака лежала ее запасная одежда: трусики со шнурком, шерстяные брюки и сорочка. Ксилси забрала грязную одежду.

Когда Элен закончила одеваться, Ксилси обратилась к слуге.

— Я знаю, что ты меня не понимаешь, поэтому я буду пользоваться жестами. Понюхай эту одежду. Да! Теперь, как видишь, ее нужно почистить. Ты понимаешь? Но брюки сделаны из кожи, поэтому их не замачивают в воде и не кипятят, как это делают с бельем. Скорее, их чистят и проветривают. Хорошо? Да. Очень хорошо.

— Я готова, — сказала Элен, снова появляясь в поле зрения. — Кем, Ипис, вы можете умыться там, сзади.

— Это же для принца, так? — спросила Ипис.

— Как же он узнает, если никто из нас ему не скажет?

Ипис выглядела потрясенной. Ксилси фыркнула. Джирви уже снова спал.

Кем вопросительно взглянул на Элен. Она кивнула, и он пошел за ширму умываться. Ипис поколебалась, потом последовал за ним.

— Здесь воняет. — Ксилси сморщила нос.

— Летом здесь еще хуже… Я имею в виду, летом должно быть еще хуже. А может, и лучше, потому что летом легче стирать в ручьях и реках.

— Я уверена, что здесь ужасно и зимой, и летом. Как пел поэт, «Не открывайте этот горшок!» — Ксилси притопывала ногой, нетерпеливо ожидая, пока молодые люди мылись. — Вы уже закончили, вы, двое?

Элен изучала столбики кровати, украшенные резьбой в виде виноградных лоз. Она уже видела эту кровать раньше. Она посмотрела на потолок и, в углу, обнаружила решетку, ведущую в проход искупителя.

Странное ощущение, похожее на головокружение, охватило ее, заставив заморгать и пошатнуться. Было ли это темное пятно за решеткой человеком, который наблюдал за ней? Была ли это Ао? Нет, конечно, не Ао. Но еще один ребенок, каким они с Ао были когда-то. Это то, что они бы сделали, увидев, что иностранцы или вообще какие-то незнакомцы приходят ко двору. И ей, и Ао было бы любопытно. И в любом случае, искупители видели все, что угодно. Поскольку у них не было власти, не имело значения, какие секреты они узнали.

Она так долго намеренно скрывала свои воспоминания. Теперь, словно осколки разбитого горшка, они начали складываться воедино, образуя воспоминание о жизни, которую она и Ао вели