Безымянная страна - Кейт Эллиот

Ничего из этого она не помнила. Сейчас она увидела это место свежим взглядом, взглядом путешественника. Это было унылое и убогое место, хотя сам пейзаж был необычайно красив. За населенной полосой возвышались леса, скалистые вершины холмов и облачное небо. Когда карета проезжала мимо, люди поднимали глаза, чтобы отметить ее проезд, но никто не пел гимна и не кланялся, как это сделали бы жители империи, выказывая уважение имперскому чиновнику или волнение при появлении торговцев, которые могли привезти труппу актеров или интересные товары для торговли. Они казались слишком измученными, чтобы обращать на нее внимание. Скорее всего, они знали, что хорошая карета ничего не даст таким, как они.

Ипис фыркнула во сне. Кем испытующе посмотрел на Элен, протягивая ей фляжку и кусок лепешки, обернутый вокруг соленого козьего сыра. Она сделала глоток пряного вина, попробовала лепешку с сыром и ободряюще кивнула ему. Он вздохнул и отвернулся к окну. От вопросов у него на лбу появились морщинки, но он, казалось, был полон решимости не беспокоить передатчицу, которая сидела с закрытыми глазами так неподвижно, словно ее заколдовали, как одну из Лишенных.

Лишенных, о которой передатчица слышала и утверждала, что знает, как их вызвать.

Остаток дня они ехали молча, дважды останавливаясь, чтобы сменить лошадей. Каждый раз им предлагали горький эль и черствый хлеб с репой. Элен была благодарна и за то, и за другое, хотя шок Ипис от такой скромной еды был своего рода развлечением.

— Больше похоже на помои для свиней, — пробормотала Ипис.

Передатчица бросила на нее взгляд, который заставил Элен подумать о клювах, вгрызающихся в сырую плоть. Возможно, передатчица и была красива, но красота — штука сложная и может с такой же легкостью означать опасность, как и радушие.

Ипис покраснела. Она поела без дальнейших жалоб.

Позже, в тот же день, Элен заметила два тонких шпиля и обломок башни, расположенные вместе и едва различимые над дальней линией деревьев. Она застыла, прищурившись. Память обострилась. Был ли это Пари-Холл, чьи стройные каменные башни были самыми высокими на юге; по словам слуг, даже выше четырехэтажной башни матери леди в Южном Кольце? Двор леди Элеавоны раз в год останавливался в Пари-Холле, но никто никогда не поднимался на башни, потому что однажды там погиб сын какого-то господина, упав с лестницы, и все говорили, что его столкнул злой дух.

Насколько по-другому она видела это теперь. Несомненно, это был комплекс поврежденных Шпилей, один из которых был сломан, а два других более или менее целы. И все же она вспомнила, что не видела никаких статуй у входа в ограду башни. Но что, если там были статуи, а она никогда не понимала, что это такое? У нее задрожали руки. Ей захотелось пойти и посмотреть, действительно ли это место такое, каким она его себе представляла. Вдруг его существование каким-то образом может связать ее с ним. Словно он мог выйти из тени, окликнуть ее по имени и улыбнуться.

Но у нее не было полномочий останавливать экипаж. А мечтательное желание — это не план.

Наконец они увидели цель своего путешествия. Заходящее солнце бросало бледный свет на развевающиеся белые ленты и золотое знамя на вершине башни, обозначавшей Южное Кольцо, резиденцию правителя юга. Мать леди Элеавоны украсила свой личный двор знаком с изображением куницы, но сейчас куница исчезла, и это означало, что женщина мертва. На его месте развевался флаг с изображением медведя Элеавоны.

Элен прижала руку к груди, ожидая нащупать деревянный значок, но, конечно, его уже давно не было: он был брошен в Пелену много лет назад по настоянию Ао. Предоставленная самой себе, Эл, возможно, сохранила бы его на случай, если дерево или острый кончик булавки пригодятся в будущем, но Ао настояла на том, чтобы значки были выброшены, чтобы начать все сначала на новой земле.

Карета замедлила ход, когда они подъехали к пандусу, который вел с эстакады вниз, в многолюдный город. В юности Элен просто принимала священную дорогу и пандусы, ведущие к ней, как должное; они были просто еще одной частью мира, по которому она ходила. Теперь она испытала шок от узнавания: Южное Кольцо было Привалом, построенным с той же планировкой и защитой, что и все Привалы в империи. Не то чтобы кто-то здесь называл Южное Кольцо Привалом. Они не знали этого термина.

Карета с грохотом въехала в город. Она ожидала, что они немедленно свернут в имперский квартал, но все выглядело совсем не так, как на имперских Привалах, к которым она привыкла. Вместо просторных ворот и внутренних дворов по обеим сторонам теснились деревянные строения. Открытые ворота вели в узкие дворики, где сушилось выстиранное белье и на открытом огне стояли железные котлы. Лаяли собаки. Дым от костра окутал воздух и защипал глаза. Ипис чихнула. Кем закашлялся.

Карета продолжала катиться на главной улице, направляясь к центральной площади. Или к тому, что должно было быть центральной площадью, которая всегда была местом сбора местных жителей на каждом Привале в империи, а также местом централизованного распределения воды для всех жителей.

Вместо этого дорогу преградила каменная стена. При их приближении стражники распахнули окованные железом ворота. Карета проехала под каменной аркой и по грубо сколоченному мосту. Мост был перекинут через узкий каменный канал, вырубленный в земле и заполненный проточной водой. Тяжелое тамр-тамп-тамп водяного колеса привлекло ее внимание: старый акведук был перенаправлен через водяное колесо, чтобы создать канал с текущей водой по краю того, что когда-то было просторной центральной площадью, а теперь стало резиденцией правящего господина.

Здесь возвышался зимний дворец леди. За кольцом заборов и дальнейших стен располагался кухонный комплекс. Вдоль поперечной улицы с востока на запад тянулся целый комплекс драгоценных зернохранилищ и складских помещений, королевских мастерских, казарм и конюшен. Каменные аллеи или внутренние дворы создавали пространство между зданиями в качестве меры предосторожности от пожара и распространения Спор. Крытые дорожки, приподнятые над землей, заменяли хозяевам, в пределах комплекса, улицы в те месяцы, когда на землю обрушивались дожди, слякоть и метель.

Господа построили свой зимний дворец в том месте, которое они считали самым безопасным, — в центре Кольца — и для этого снесли место сбора общины.

Прямо перед ними возвышалось массивное каменное здание, служившее большим залом леди, с деревянным портиком, служившим входом. Солдаты со