Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда

Глава 22, в которой начинается моя авантюра

Утро наступило рано. Солнце заливало квартирку светом, лунный вьюнок мелодично позвякивал на подоконнике, а где-то внизу, в лавке, метёлка чихнула синими искрами — кажется, просто для порядка. Я лежала в постели и смотрела в потолок.

В голове было странное ощущение — словно кто-то протёр запылённое стекло, и мир стал чётче. Яснее. Я думала о прошлой ночи. О том, как Рас стоял на пороге — пьяный, разбитый, потерянный. О том, как он признался мне в любви — заплетающимся языком, с влажными глазами и запахом вина. И о том, как потом, наверху, он был нежен и тих, и каждое его прикосновение говорило больше, чем слова.

Я перевернулась на бок и посмотрела на подушку, где ещё несколько часов назад лежала его голова. На душе было странно. Двойственно. С одной стороны — я была рада, что он наконец-то рассказал мне правду. О Женонах, о Лилианне, о своём отце. Это то, чего я ждала все эти дни. То, о чём догадывалась, но не решалась спросить. И он пришёл. Пусть пьяный, пусть посреди ночи, но пришёл. И сказал.

С другой стороны — он пришёл пьяный. Пьяный признался в любви. Пьяный просил прощения. И где-то в глубине души я не могла отделаться от мысли: а сказал бы он всё это трезвым? Или ему понадобилось вино, чтобы набраться смелости? И что это говорит о нас?

Я села на кровати и потёрла глаза. Хватит. Что сделано, то сделано. Он сказал правду — и это главное. Остальное мы решим. Вместе. Как он обещал.

Я спустилась в лавку и принялась за утренние дела. Полила герань. Проверила амулеты на витрине. Заварила свежий чай с мятой — на этот раз две кружки, потому что был день Ричи, и я знала, что она заглянет. Метёлка, наученная горьким опытом, тихо сидела в углу и даже не пыталась разбрасывать счета. Я погладила её по прутьям и сказала:

— Вот так и сиди. Молодец. Учишься.

Она чихнула — кажется, с достоинством.

Ричи ворвалась в лавку около полудня. Но сегодня она была не одна — за её спиной маячила Роззи с корзинкой в руках и загадочным выражением лица. У обеих был такой вид, будто они что-то задумали.

— Доброе утро! — провозгласила Ричи, плюхаясь на стул для клиентов. — Или уже день. Неважно. У нас к тебе разговор.

— У нас? — я перевела взгляд на Роззи.

— У нас, — подтвердила Роззи, ставя корзинку на прилавок. Из корзинки пахло свежей выпечкой — кажется, яблочным пирогом. — Ричи мне всё рассказала. Про бал. Про дознавателя. Про то, что ты не хочешь идти.

— Я не говорила, что не хочу, — возразила я. — Я говорила, что у меня нет приглашения.

— А вот тут, — Ричи театральным жестом достала из кармана конверт, — самое интересное. Это тебе.

Я взяла конверт. Плотная кремовая бумага, герб де Флёров на печати, изящный почерк. От леди Арабеллы.

— Откуда? — спросила я.

— Я с ней поговорила, — Ричи скромно потупилась. — Вчера. Зашла к ней под предлогом примерки — она, оказывается, тоже заказывает у меня платья. Ну и слово за слово. Я сказала, что ты дни и ночи трудишься над её парным амулетом, что это очень сложный заказ, что ты вложила в него всю душу. Что, мол, такая работа заслуживает благодарности. Она тут же прониклась. Сказала, что будет счастлива, если ты согласишься сопровождать её на бал — в качестве личного артефактора и гостьи.

— Сопровождать? — переспросила я. — То есть я иду не как приглашённая сама по себе, а как её сопровождающая?

— Именно! — Ричи просияла. — Так даже лучше. Ты идёшь с ней, ты — часть её свиты, и никто не посмеет косо на тебя посмотреть. Ты там по праву.

Я открыла конверт. Внутри лежало приглашение — плотный лист кремовой бумаги с королевским гербом и изящным почерком. Леди Арабелла де Флёр просила госпожу Лирену, артефактора с Рыночной улицы, оказать ей честь и сопровождать её на королевский бал в качестве личной гостьи и доверенного лица.

— Ричи, — сказала я медленно, — ты специально преувеличила мои заслуги?

— Конечно, специально! — она ничуть не смутилась. — И это сработало. А теперь, — она повернулась к Роззи, — показывай.

Роззи, которая всё это время стояла с корзинкой и молча улыбалась, откинула полотенце. В корзинке, аккуратно сложенная, лежала ткань — тёмно-синяя, почти чёрная, с серебряной вышивкой по краю. Я узнала этот оттенок. Такой же, как вечернее небо над Рыночной улицей.

— Это заготовка, — сказала Роззи, и её глаза заблестели. — Я начала шить его два дня назад. Сразу после того, как Ричи рассказала мне о бале. Ещё ничего не было ясно, но я подумала: даже если Лирена не пойдёт, платье ей пригодится. А теперь, — она переглянулась с Ричи, — теперь оно нам точно нужно.

— Вы всё спланировали, — сказала я, переводя взгляд с одной на другую. — Вы обе. Вы спланировали это заранее.

— Конечно, — Ричи пожала плечами. — У меня чуйка. Я знала, что этот бал многое прояснит. Нельзя сидеть в лавке и ждать, пока всё решится без тебя. Ты должна быть там. Своими глазами увидеть, что произойдёт. Если Рас явится с этой Лилианной — ты узнаешь об этом не из газет и не от сплетниц. Ты увидишь это сама. И тогда уже решишь, что делать дальше. А если он не явится с ней — ты будешь рядом. Сможешь поддержать его. Показать всем этим Женонам, что у Раса есть ты.

— А если он попытается потом запудрить мне мозги? — спросила я тихо. — Если после бала он придёт и скажет, что всё это было притворством, а на самом деле он любит только меня? Как я узнаю правду?

— Вот для этого ты и должна быть там, — Ричи подалась вперёд. — Чтобы видеть всё своими глазами. Чтобы он не смог потом сказать: «Ты не так поняла». Чтобы ты знала точно. Без посредников. Без сплетен. Сама.

Я опустила глаза на приглашение. Потом — на заготовку платья в корзинке. Потом — на Роззи, которая смотрела на меня с надеждой, и