Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда

Глава 24, в которой был пойман Лоран

Кёртис и Рас заявились в лавку накануне бала, ближе к вечеру. Я как раз заканчивала возиться с очередным мелким заказом — старушка принесла амулет, который когда-то делала ещё бабушка, и просила обновить плетение, — когда дверь распахнулась и оба дознавателя ввалились внутрь с таким видом, будто только что выиграли битву. Кёртис сиял, Рас выглядел сосредоточенным, но довольным.

— Мы его взяли, — объявил Кёртис с порога, даже не поздоровавшись.

Я отложила амулет и вытерла руки о фартук.

— Лорана?

— Его самого. В лавке барахольщика, в портовом районе. Покупал старые амулеты — видимо, для своих исследований. Он нас не ждал. Сопротивления не оказал.

Я опустилась на стул и выдохнула.

— Значит, всё. Дело закрыто?

— Пока нет, — Рас покачал головой и сел напротив. — Мы его допросили. Он всё отрицает.

— Что именно?

— Всё, — Рас потёр переносицу. — Говорит, что не делал никаких колец и браслетов. Что вытягивающее плетение — это чисто академический интерес. Что он просто торговал амулетами на чёрном рынке — теми, что увеличивают магический резерв. Это, конечно, незаконно, но не смертельно. А когда узнал, что его разыскивают, — сбежал. Думал, мы прознали про его торговлю.

— Торговлю? — я нахмурилась. — Он торговал запрещёнными амулетами?

— Да. Говорит, что ему не хватало денег. Семья бедная, он первый, кто смог поступить в Академию. Стипендии едва хватало на учебники и материалы, а хотелось ещё и есть. Вот он и приторговывал. Брал старые амулеты у барахольщиков, немного их улучшал и продавал студентам. Те, что увеличивают резерв, пользуются спросом перед экзаменами.

— Значит, он не убийца, а просто неудачливый торговец? — я недоверчиво покачала головой.

— Мы тоже ему не верим, — Кёртис скрестил руки на груди. — Я лично думаю, что он врёт. Но он держится уверенно. Говорит, что его мечта — окончить Академию и жить как все люди. Что он из бедной семьи и привык выкручиваться, но никогда бы не пошёл на убийство. Что он невиновен, а мы просто хотим на него всё повесить.

— И что вы собираетесь делать?

— Дожимать, — коротко ответил Рас. — У нас есть улики: вымаранное имя в архивных списках, его отсутствие в Академии в день визита к госпоже Марч. Плюс чертежи, которые мы нашли при обыске. Плюс его побег. Этого достаточно, чтобы держать его под стражей и продолжать допросы.

Я кивнула. В голове всё это не укладывалось. Лоран Дейн — бедный студент, который подрабатывал на чёрном рынке, чтобы сводить концы с концами. Это не вязалось с образом хладнокровного убийцы, который дарит вдовам смертельные подарки. Но факты упрямо указывали на него.

— Ладно, — сказала я. — Если он врёт — вы это выясните. У вас есть время.

На следующий день, прямо с утра, Рас и Кёртис снова зашли в лавку. Вид у обоих был уставший — видимо, допросы шли всю ночь. Но в глазах у Раса горел тот самый огонёк, который появлялся у него, когда расследование делало неожиданный поворот.

— Есть новости, — сказал он, опускаясь на стул для клиентов.

— Хорошие или плохие?

— Непонятно. Но интересные. Мы дожали Лорана. Не в том смысле, что он признался, — нет. Но после очередного допроса он вспомнил кое-что важное.

Я отложила амулет, который заряжала, и вся обратилась в слух.

— Что именно?

— Он сказал, что в Академии уже давно ходит слух, — Рас откинулся на спинку стула. — О каком-то легендарном артефакторе. Его имя не называют, но студенты буквально возвели его в культ. Говорят, что он гений. Что он создал особое плетение — то самое, вытягивающее. И что он берёт себе учеников. Но не просто так — он сам выходит на них. Выбирает самых талантливых, самых способных. Даёт им задания. Воспитывает.

— Культ, — медленно повторила я. — В Академии.

— Да. Лоран сказал, что сам он в эти сплетни не вникал — ему было не до того, он работал и учился. Но он точно знает, что в Академии есть один такой ученик. Избранный.

— Кто? — спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Лоран не знает. Говорит, что не интересовался. Но, — Рас подался вперёд, — он сказал кое-что ещё. Что этот ученик, по слухам, даже не с факультета артефакторики.

Мы с Кёртисом переглянулись.

— Не артефактор? — переспросила я.

— Не артефактор. Теоретик, говорит. Или кто-то с другого факультета. Лоран не уверен. Но сказал, что любой первокурсник с артефакторки знает эту легенду. Они особенно поддаются сплетням.

В лавке повисла тишина. Я смотрела на Раса, но видела перед собой другое лицо. Взъерошенного парня с мальчишеской улыбкой, который вечно одалживал два серебряных до стипендии. Который знал бабушку Эмму. Который знал «Эммину косичку». Который был сиротой и всегда хотел доказать, что чего-то стоит.

— Рас, — сказала я тихо, — есть кое-что, о чём я тебе не рассказывала.

Он поднял бровь.

— Когда я заходила к Сэму в общежитие — пару дней назад, — я заметила у него на столе кое-что. Старый конспект. Бабушкин. С её пометками. «Основы тройного плетения. Для Сэма. Не теряй, оболтус». Он хранил его. И он знал «Эммину косичку». Он учился у неё, когда был мальчишкой.

— Ты думаешь, что Сэм…

— Я ничего не думаю! — резче, чем хотелось, ответила я. — Я просто… я не знаю. Я не хочу его подозревать. Он мне как брат. Но все факты, все детали — они складываются. Он теоретик. Он лучший на своём курсе. Он общается со всеми — с Иглой, с Лораном, с кем угодно. Он знает Академию лучше, чем кто-либо.

Рас помолчал, потом медленно кивнул.

— Мы проверим. Аккуратно. Без обвинений. Просто соберём информацию. А ты пока — не делай поспешных выводов. Возможно, это совпадение.

— Возможно, — согласилась я. Но где-то в глубине души я уже знала, что совпадений не бывает. Особенно таких.