Возрождение Изабель - Мария Ясная
Для тех, кто привык прятать собственные проступки за властью и деньгами, инспектор Уэст был настоящим кошмаром. Если он брался за дело, то редко отступал, пока не докапывался до истины, и Крэнстон не собирался становиться очередной жертвой его внимания.
Деньги, конечно, были важны, но должность и чиновничья шапка значили гораздо больше. Потерять взятку было неприятно; потерять положение — опасно.
Судья быстро принял решение: деньги Шарля придётся считать потерянными, а от лорда Ричарда пока лучше держаться подальше. В присутствии инспектора следовало прежде всего сохранить видимость честности и беспристрастия, даже если для этого придётся пожертвовать частью прибыли.
Тем временем стражники уже ввели в зал новую посетительницу.
Это была молодая девушка, одетая как простая служанка. Она выглядела взволнованной, но, оказавшись перед судейским возвышением, всё же сумела собраться с духом и опустилась на колени.
Прежде чем Крэнстон успел открыть рот, инспектор Уэст сам обратился к ней:
— Кто вы? С какой несправедливостью столкнулись?
Судья невольно стиснул зубы. Ему оставалось лишь молча наблюдать, как инспектор шаг за шагом перехватывает инициативу, не оставляя ему возможности управлять происходящим по собственному усмотрению.
Однако теперь Крэнстон не осмеливался возражать.
Он выдавил из себя подобие приветливой улыбки и поспешил добавить:
— Да, излагайте вашу жалобу. Если вы скажете правду, мы с его честью непременно разберёмся во всём по справедливости.
Снаружи раздался смех.
Слова судьи звучали настолько нелепо, что люди, собравшиеся у здания суда, не смогли удержаться от насмешек. Все прекрасно знали цену обещаниям Крэнстона, и теперь его внезапная готовность вершить справедливость казалась особенно комичной.
Шарль, стоявший неподалёку, оцепенел.
Он смотрел на судью, не веря собственным глазам. Ещё недавно Крэнстон казался ему надёжным союзником, человеком, который за деньги обеспечит нужный результат и поможет избавиться от Изабель. Но теперь его поведение стало подозрительно двусмысленным, а слова о справедливом разбирательстве прозвучали так, будто он уже готов отказаться от прежних договорённостей.
В груди Шарля нарастала паника.
Если даже судья решит отвернуться от него, на кого ему рассчитывать? И кто же осмелился ударить в колокол правосудия именно сейчас, когда дело и без того начало выходить из-под контроля?
Он перевёл взгляд на девушку, стоявшую на коленях перед инспектором Уэстом, и почувствовал, как дурное предчувствие сжимает сердце.
Ему ещё только предстояло узнать, что настоящий удар по его планам был нанесён не Изабель.
Он пришёлся оттуда, откуда Шарль меньше всего ожидал его получить.
Глава 38. Поручители
Девушка, стоявшая на коленях перед судейским возвышением, поспешно поклонилась магистру Уэсту и судье Крэнстону. Несмотря на волнение, она старалась держаться достойно, хотя по напряжённым плечам и крепко сжатым пальцам было заметно, каких усилий ей стоило сохранять самообладание.
— Ваша честь, я пришла просить правосудия, — произнесла она. — Но прошу я не за себя, а за юную леди Изабель. Я служу в поместье семьи Ричард и могу поручиться за свою госпожу: она не убивала Корали. Настоящий убийца — Шарль!
Последние слова прозвучали так отчётливо, что в зале словно разом стихли все разговоры.
Шарль резко повернул голову. До этой минуты он ещё надеялся, что сможет удержать ситуацию под контролем, но теперь его уверенность дала трещину. Девушка медленно подняла лицо, и он наконец узнал её.
Женевьева!
— Ты?! — вырвалось у него. — Что ты несёшь?
Удивление на его лице быстро сменилось недоверием, а затем и гневом. Женевьева должна была находиться на его стороне. По крайней мере, он не видел ни одной причины, по которой она могла бы выступить против него и поставить под угрозу тщательно подготовленный план. Откуда вдруг взялась эта дерзость? Кто убедил её дать такие показания? И что она вообще надеется получить, обвиняя его перед всем судом?
— Я не лгу! — твёрдо ответила Женевьева, даже не взглянув в его сторону.
Она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами, и обратилась к магистру Уэсту:
— Мы с Корали были старшими служанками в поместье и жили вместе. В тот день я выходила за покупками. Когда вернулась, то услышала во дворе странный шум. Мне стало страшно, и я не решилась выйти наружу, поэтому осторожно выглянула через узкую щель в ставне.
Женевьева на мгновение замолчала. Воспоминание о том, что ей довелось увидеть, до сих пор отзывалось в её душе ужасом.
— Я собственными глазами видела, как Шарль набросился на Корали. Он толкнул её, зажал ей рот и нос и удерживал, пока она не перестала сопротивляться. Я так испугалась, что он заметит меня, что не осмелилась даже пошевелиться. А когда поняла, что произошло, убежала, боясь, что следующей жертвой стану я сама.
В зале поднялся шум. Люди переглядывались, кто-то недоверчиво качал головой, а кто-то уже смотрел на Шарля с явным подозрением. Ещё недавно его уверенные показания казались убедительными, но теперь перед судом появилась женщина, утверждавшая, что видела убийство собственными глазами.
Женевьева не стала обращать внимания на возмущённые голоса. Она продолжила, и в её голосе зазвучала горечь, накопившаяся за время молчания:
— После этого я не смела никому рассказывать о том, что видела. Я боялась за свою жизнь и надеялась, что смогу забыть тот ужасный день. Но вчера мою госпожу бросили в тюрьму, обвинив в преступлении, которого она не совершала. Я долго думала, прежде чем решиться прийти сюда. Мне страшно, я не хочу умирать, но ещё страшнее для меня смотреть, как невиновного человека делают виновным только потому, что настоящий преступник сумел скрыть свою вину.
Она опустила голову, а затем вновь подняла её, словно окончательно избавившись от сомнений.
— Поэтому я пришла сюда, чтобы рассказать правду и защитить юную леди Изабель.
На мгновение в зале воцарилась тишина. Даже те, кто прежде с готовностью осуждал Изабель, теперь не спешили высказывать своё мнение. Свидетельница говорила убедительно, и её слова слишком хорошо объясняли противоречия, которые только что обнаружила сама обвиняемая.
Но прежде, чем магистр Уэст успел задать новые вопросы, из толпы раздался пронзительный женский голос:
— Проклятая девка! Что за чушь ты несёшь?!
Грета, до этого старавшаяся держаться в стороне, больше не могла сдерживаться. Она была уверена, что положение Шарля надёжно, а обвинение против Изабель невозможно опровергнуть. Однако спокойствие девушки, разрушившей показания её сына, уже заставило Грету тревожиться, а появление Женевьевы окончательно лишило её самообладания.
— Изабель наверняка заплатила тебе, чтобы ты оклеветала моего сына! — выкрикнула она, не заботясь о том, насколько неподобающе ведёт себя в зале суда. — Думаешь, если будешь лгать, тебе всё сойдёт с рук? Ваша честь разберётся, кто говорит правду, а кто пытается обмануть суд! А ты, мерзкая девчонка, смотри не пожалей о своём поступке! Когда выйдешь отсюда, я сама заставлю тебя пожалеть о каждом сказанном слове!
Её голос звенел от