Я вам не подарок, граф, или Сделка с чудовищем! - Лайза Квин

— Не кажется. Вы вломились в мою комнату, возможно, рылись в моих вещах…

— Нигде я не рылась!

— Как знать… Должно быть, мне стоит схватить вас и отвести к коменданту.

— В этого не сделаете!

— Назовите хоть одну причину, почему я не должен этого делать?

— Вы! Вы… Я ухожу! — развернувшись обратно к двери, я вытащила заготовленный пузырёк, зелье в котором должно бы было помочь мне вскрыть замок, если было бы заперто! Вот точно я настоящая домушница! Ношу с собой такие вещи и ещё не стесняюсь ими воспользоваться!

Из-за спешки и разбирающих меня эмоций не имея никакой возможности получше сконцентрироваться и прицелиться, чтобы вылить зелье аккуратно на замочную скважину, я просто выплескиваю его из бутылки на дверь. И тут же мою руку пронзает острая боль!

— А-а-ай! — вскрикиваю я. Несколько капель зелья попали мне на руку и обожгли кожу. Более того, облитая моим зельем дверь начала с шипением разрушаться. О нет! Что же это!? Я, отличница, в спешке перепутала какие-то ингредиенты!? Или взяла бутылёк с разрушающим любые преграды составом!? Если такое происходит с дверью, что же будет с моей рукой?

— Ай, больно! — выдохнула я. Из глаз брызнули слёзы.

— Дайте руку, немедленно! — в один момент дракон оказался рядом. Он схватил меня за руку и прикоснулся к моей обожженной коже своими длинными холодными пальцами. И тут же моя рука покрылась ледяной корочкой.

— Что вы сделали?! — ещё больше испугавшись, закричала я. — Вы заморозили мою руку!!!

— Только верхний слой кожи, на которое попало ваше зелье, — Саймон недовольно взглянул на дверь. Точнее, на то, что от неё осталось. — Моя магия на некоторое время заморозила действие вашего чудодейственного состава. А теперь немедленно идемте в медпункт.

Я даже сама не успела сообразить, как Саймон Сиверс схватил меня, вытолкнул из комнаты и быстро потащил куда-то по коридору.

Мы домчались до медпункта в один миг. Дракон уверенно открыл дверь и почти внёс меня внутрь.

— Нужно дождаться помощи, — обреченно всплакнула я, не наблюдая на месте совершенно никого из персонала.

— Никого не дождёмся, — дракон тут же принялся проверять склянки с мазями. — Я только что отсюда, и тут никого не бывает вечером.

— Что же мы тогда здесь делаем? — спросила я с испугом.

— Пытаемся спасти вашу руку, — Саймон нашёл нужное средство и подошёл ко мне.

— Дайте руку, — приказал он.

— Не уверена, что должна, — ответила я, спрятав руку за спину.

— Тогда окажетесь ещё глупее, чем я о вас сейчас думаю, — раздражённо ответил Саймон, подтащил меня к себе и грубо схватил меня за повреждённую руку. — Дайте же сюда свою руку немедленно. Как только охлаждающая магия перестанет действовать, у вас откроется серьёзная рана!

— Что вы собрались делать? — я с ужасом наблюдала, как он водит пальцами по моей руке, убирая лёд. — Ох, больно! — запищала я.

— Эффект заморозки перестаёт действовать, — хладнокровно ответил Саймон, взял какую-то склянку, запустил туда пальцы, подхватил хороший комок мази и быстро начал растирать его по моей руке.

— Знакомый запах, — призналась я.

— Это состав вашей мази для излечения ран, — огорошил меня этой новостью Саймон.

— Но разве в медпункте академии им начали пользоваться!? — удивилась я.

— Нет, это моё средство, — дракон, как ни в чём не бывало, продолжал обрабатывать мою руку.

— Откуда в вашем средстве мой рецепт мази?! — возмутилась я.

— Вы разве изготавливали его не для того, чтобы помогать раненым? — Саймон вздёрнул бровь, изучая меня внимательным взглядом.

— Да, но…

— Что “но”?

— Но ведь состав ещё не прошёл проверок!!!

— Я уже его проверил, немного доработал и давно использую.

— Зачем вы это делаете?

— Зачем залечиваю свои раны? — Саймон снова посмотрел на меня как на умалишенную.

— А в медпункте постоянно никого нет, если вы тут распоряжаетесь как у себя? — спросила я. Состав мази начинал действовать и боль меня отпускала.

— В такое позднее время почти никогда никого нет. Но можно воспользоваться артефактом связи и вызвать сюда лекаря, если что-то срочное, — дракон показал мне на упомянутый артефакт.

— Вы посчитали, что у нас не срочный случай? — спросила я.

— Вы считаете иначе? Или вы хотите, чтоб все знали, за каким занятием я вас застал и при каких обстоятельствах вы получили эту рану?

Я стушевалась.

— Есть какая-то возможность сохранить всё в тайне?

— Вы хотите сделать из меня своего сообщника? — закончив с наложением мази, Саймон теперь перевязывал мою руку.

— Что я такого совершила ужасного? — меня пока больше заботила моя рука. После того, как Саймон позаботился о моей ране, я решила, что он ещё поглумится надо мной и в конце концов отпустит.

— Что вы такого совершили? — Саймон издевательски ухмыльнулся.

— Что я такого совершила ужасного?

— Что вы такого совершили? Вы прошли в мужское крыло общежития в закрытые для посещений часы, нарушив правила проживания, не говоря уже о моральных аспектах. Вы проникли в чужую комнату, когда в ней не было хозяев, вы что-то пронесли с собой и оставили, желая оставаться инкогнито. В конце концов, будучи застуканной на месте преступления, вы попытались сбежать и разрушили дверь, которая, вообще-то, является имуществом академии. В довершение ко всему вы ещё и умудрились пораниться каким-то экспериментальным зельем, изготовление которого явно должно быть запрещено, так как оно опасно. Мне продолжать?

— А у вас ещё найдётся, что сказать? — спросила я, насупившись.

— Это, как минимум, дисциплинарное взыскание. Лишение стипендии, письмо домой о вашем непристойном поведении. Возможно, даже отчисление. Смотря в каком настроении будет декан.

— Отчисление!? Письмо домой? — я чувствала себя загнанным в угол пристыженным цыплёнком. — Да за что?

— Я ведь только что перечислил.

— Вы считаете, что я этого заслуживаю?

— Понятия не имею, но, думаю, это может решить комендант общежития и другие ответственные люди.

— Вы отведёте меня к дежурным или сразу к коменданту? — тихо спросила я, окончательно понурившись. Я уже представила, с каким негодованием тётка Пеппа будет читать письмо о том, что я в вечернее время оказалась в мужском общежитии. Она же до конца жизни с меня не слезет и будет это вспоминать, надумав что угодно о моем поведении. А уж про отчисление я и думать боюсь — тогда прости прощай моя самостоятельная жизнь. Придётся оставаться с тёткой и надеяться на её милость. Ведь без лицензии зельевара меня никуда не возьмут работать — даже помощницей в лекарские лавки. Разве что разрешат мести там полы!

Моё невесёлое будущее вмиг пронеслось перед моим мысленным взором и я подняла