Возрождение Изабель - Мария Ясная
В глазах магистра Уэста мелькнул острый интерес.
— И кто же, по-твоему, мог стоять за ними?
Изабель слегка покачала головой.
— Это уже дело государственных учреждений, ваша честь. Я не знаю, кто именно им помогал, и не стану без доказательств называть чьё-либо имя. Я лишь надеюсь, что вы сможете тщательно расследовать произошедшее и выяснить, почему в собственном доме я оказалась совершенно беззащитной.
После этих слов в зале вновь поднялся шум.
Многие присутствующие находили рассуждения Изабель вполне разумными. Она была слишком молода, чтобы самостоятельно противостоять целой семье слуг, а её положение в поместье делало случившееся ещё более возмутительным. Если Грета действительно годами притесняла свою госпожу, то почему никто не остановил её? И как получилось, что ни один из сотен обитателей поместья не счёл нужным сообщить о происходящем?
Чем больше люди размышляли над этими вопросами, тем сильнее укреплялись в убеждении, что за жестоким обращением с Изабель скрывалось нечто большее, чем обычная наглость прислуги.
Магистр Уэст медленно кивнул, но в его взгляде не появилось ни сочувствия, ни готовности немедленно принять сторону девушки.
— Я тщательно изучу все обстоятельства, о которых вы рассказали. Но есть ещё один вопрос, на который я пока не получил ответа. Ты — хозяйка поместья, однако слуги не просто унижали тебя, а обращались с тобой так, словно ты не имеешь никакой власти. Почему твоя семья ничего не знала? Почему никто из твоих родных не вмешался, когда ты оказалась в столь тяжёлом положении?
Он сделал небольшую паузу, после чего продолжил уже более строгим тоном:
— Если выяснится, что за происходящим стояла какая-то семейная вражда или что ты сама каким-либо образом причастна к этим событиям, я не стану закрывать на это глаза. В таком случае ответственность придётся нести всем, кто имеет отношение к делу, включая тебя.
Толпа притихла.
До этого момента многие видели в скромно одетом магистре Уэсте лишь чиновника, присутствующего на судебном разбирательстве. Но теперь стало ясно, что его полномочия весьма значительны: он мог не только потребовать расследования, но и привлечь к ответственности людей, чьи имена и положение прежде казались надёжной защитой.
Однако Изабель не растерялась.
— Всё дело в том, что порочные слуги решили воспользоваться моей добротой и притеснять меня, — ответила она. — Моя семья… они просто не знали, что происходит.
— Ты действительно считаешь меня настолько глупым, чтобы я поверил в такое объяснение? — неожиданно повысил голос магистр Уэст.
Его слова прозвучали резко, и в зале воцарилась напряжённая тишина.
— Это поместье принадлежит твоей семье и находится неподалёку от дома твоих родных. Как могло случиться, что за несколько лет до них не дошло ни единого известия о твоих страданиях? Ты хочешь сказать, что все слуги в поместье — от управляющих до самых младших работников — дружно решили скрывать происходящее от хозяев? Если так, то мне придётся расследовать это дело ещё тщательнее!
Изабель слегка нахмурилась. В её взгляде впервые появилось заметное раздражение, словно ей было неприятно слышать, что её собственные слова истолковывают против неё.
— Ваша честь, прошу вас не делать поспешных выводов, — произнесла она, и голос её стал твёрже. — Я старшая дочь лорда Ричарда, высокопоставленного государственного чиновника. Мой отец всегда был справедливым и беспристрастным человеком и относился ко мне благосклонно. Он не стал бы сознательно допускать подобного обращения со мной. Просто его глубоко обманули!
Едва эти слова прозвучали, как зал охватило всеобщее недоумение.
Глава 42. Решение суда
Заявление Изабель вызвало в зале настоящее смятение. Люди переглядывались, поражённые услышанным, и вскоре гул голосов стал таким громким, что отдельные слова уже невозможно было разобрать.
Никто не мог представить, что юная леди, которой пришлось пережить столь унизительное обращение в собственном поместье, на самом деле является дочерью лорда Ричарда — высокопоставленного государственного чиновника, занимавшего одно из самых почётных положений в стране.
Имя лорда Ричарда было известно далеко за пределами столицы. Его считали человеком справедливым и беспристрастным, чья репутация оставалась безупречной как при дворе, так и среди простого народа. Многие уважали его за принципиальность и убеждённость в том, что закон должен быть одинаков для всех, независимо от происхождения и богатства.
И тем невероятнее казалось, что в собственном доме этого человека его старшая дочь годами подвергалась жестокому обращению, терпела голод и унижения, а в довершение всего едва не стала жертвой ложного обвинения в убийстве.
Присутствующие смотрели на Изабель уже совсем иначе. В их глазах читались сочувствие и жалость, а некоторые женщины даже не пытались скрыть слёз. Теперь никто не сомневался, что девушка пережила гораздо больше, чем осмелилась рассказать. И если раньше её сдержанность могла показаться признаком холодности или высокомерия, то теперь она воспринималась как свидетельство удивительной стойкости.
Люди решили, что Изабель просто не желает пятнать доброе имя отца. Даже после всех перенесённых страданий она продолжала защищать его репутацию, стараясь не выставлять семейные несчастья напоказ. Что могла сделать юная девушка, если даже взрослый человек не всегда способен выдержать подобное испытание? Ей пришлось проглотить обиды, скрыть унижения и в одиночку бороться за право на собственную жизнь.
Многие невольно восхищались её благородством.
Однако вместе с сочувствием к Изабель всё сильнее росло недоверие к лорду Ричарду.
До сегодняшнего дня его имя служило примером безупречной честности. От членов королевского двора до простых горожан — мало кто позволял себе усомниться в его порядочности. Но если рассказ Изабель соответствовал действительности, то как объяснить, что человек, столь внимательный к государственным делам и чужим бедам, годами не замечал страданий собственной дочери?
Неужели он действительно настолько пренебрегал ею, что позволил слугам распоряжаться её судьбой? Или же в доме Ричардов происходило нечто, о чём предпочитали молчать?
Как бы то ни было, прежний безупречный образ лорда Ричарда уже начал давать трещины. Даже если он не знал о жестоком обращении с дочерью, само это обстоятельство свидетельствовало о том, что в его доме царил полный беспорядок. А значит, другим чиновникам и придворным теперь было над чем задуматься.
Изабель, казалось, чувствовала себя неловко под многочисленными сочувственными взглядами. Она слегка опустила голову, позволяя длинным волосам скрыть часть лица, и на мгновение показалась окружающим хрупкой птицей со сломанными крыльями. В её облике угадывались и уязвимость, и гордость человека, который, несмотря на все удары судьбы, не позволил себе окончательно сломаться.
Никто не заметил насмешливого блеска, мелькнувшего