Возрождение Изабель - Мария Ясная

Глава 40. Проникновенная речь

Поняв, что все пути к отступлению отрезаны, Шарль в отчаянии рухнул на колени. Он снова и снова бился лбом о землю, умоляя о пощаде, а его голос, ещё недавно звучавший самоуверенно и дерзко, теперь дрожал от страха.

— Ваша честь, пощадите меня! Прошу вас, пощадите! Я на мгновение потерял рассудок, это была всего лишь минутная слабость! Я вовсе не хотел её убивать… Эта девка сама начала мне угрожать, я разозлился и не смог сдержаться. Всё произошло случайно! Умоляю вас, проявите милосердие, дайте мне ещё один шанс…

Он продолжал кланяться, надеясь, что жалкие мольбы смягчат сердце магистра Уэста, но его слова уже не могли изменить случившегося. Ещё недавно Шарль без колебаний обвинял Изабель в убийстве, желая отправить невиновную девушку на казнь, а теперь, когда правда раскрылась, сам пытался прикрыть собственное преступление оправданиями и ссылками на мимолётный гнев.

Однако перед лицом свидетельских показаний и вещественных доказательств подобные объяснения звучали особенно отвратительно.

Грета, наблюдавшая за происходящим из толпы, побледнела. Она смотрела на сына, который стоял перед судом на коленях и униженно молил о пощаде, и чувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Ещё недавно она была уверена, что Шарль сумеет избавиться от обвинений, а Изабель понесёт наказание за преступление, которого не совершала. Теперь же всё обернулось совершенно иначе, и женщина не могла ни помочь сыну, ни поверить в то, что видела собственными глазами.

Перед её взглядом всё поплыло, в ушах зазвенело, а окружающие голоса слились в неразборчивый гул. Грета попыталась удержаться на ногах, но силы оставили её, и она без чувств рухнула прямо посреди толпы.

Магистр Уэст даже не взглянул в её сторону.

— Взять Шарля под стражу и немедленно доставить в тюремную камеру! — распорядился он.

Стражники подняли задержанного и повели прочь. Шарль больше не сопротивлялся, лишь время от времени оборачивался, словно всё ещё надеялся увидеть кого-нибудь, кто заступится за него и спасёт от заслуженного наказания. Но толпа расступалась перед стражей, а на лицах собравшихся не было ни сочувствия, ни желания помочь человеку, который не только совершил убийство, но и попытался погубить невиновную девушку ради собственного спасения.

Так завершилось судебное разбирательство, за которым весь день следила Рыночная площадь.

Люди ещё долго обсуждали случившееся, поражаясь тому, как сын управляющей, уверенный в своей безнаказанности, осмелился совершить столь тяжкое преступление, избавиться от тела погибшей и затем обвинить в убийстве юную леди. Для многих происходящее стало наглядным доказательством того, что за громким именем и внешним благополучием порой скрываются жестокость и бесстыдство, а невиновный человек может оказаться на краю гибели лишь потому, что кто-то решил использовать его в качестве удобной жертвы.

Изабель, которую ещё недавно осыпали подозрениями и осуждением, теперь оказалась в центре всеобщего внимания. Однако девушка не стала наслаждаться унижением своих обвинителей и не произнесла ни одного злорадного слова. Она лишь сохраняла спокойствие, словно всё это время верила, что правда рано или поздно выйдет наружу.

Казалось, самое страшное уже позади и дело наконец подошло к концу.

Но именно в тот момент, когда присутствующие начали расходиться, со стороны входа вновь донёсся звон колокола правосудия.

Стражник поспешил к судейскому возвышению и доложил:

— Ваша честь, кто-то снова ударил в колокол правосудия!

— Что? Ещё одна жалоба?! — Судья Крэнстон едва не подскочил на месте.

Он уже не знал, как реагировать на происходящее. С самого утра одна за другой возникали новые жалобы, свидетели и обвинения, причём почти все они были связаны со служанками. Крэнстон невольно посмотрел на магистра Уэста и почувствовал, как тревога вновь сжимает ему грудь.

В глазах столь влиятельного человека череда подобных судебных разбирательств могла свидетельствовать о серьёзных проблемах в управлении округом. Если подобное повторится ещё несколько раз, Крэнстону придётся объяснять не только обстоятельства сегодняшнего дела, но и то, почему в его владениях люди вынуждены обращаться к правосудию один за другим.

Он не мог допустить, чтобы его сочли неспособным исполнять свои обязанности.

Собрав остатки самообладания, судья выпрямился и громко приказал:

— Введите жалобщика!

Стражник вскоре вернулся, сопровождая ещё одну служанку. Увидев её, собравшиеся снова принялись перешёптываться. За один день на Рыночной площади уже выступили несколько служанок, и теперь многим казалось, что за убийством Корали скрывается нечто гораздо более серьёзное, чем обычная попытка переложить вину на другого человека.

Служанка подошла ближе, остановилась перед судейским возвышением и почтительно склонила голову.

Магистр Уэст внимательно посмотрел на неё.

— Излагайте свою жалобу.

— Ваша честь, я пришла просить правосудия для моей госпожи.

Судья Крэнстон приподнял брови.

— Кто ваша госпожа?

— Моя госпожа — юная леди Изабель Ричард.

Изабель, услышав знакомый голос, повернула голову. Когда их взгляды встретились, она едва заметно улыбнулась, и служанка ответила ей такой же улыбкой. В глазах Лианы вспыхнула решимость: теперь, когда её госпожа наконец получила возможность защитить своё доброе имя, она не собиралась упускать шанс добиться справедливости и за всё остальное, что той пришлось пережить.

Лиана вновь обратилась к магистру Уэсту:

— Осмелюсь спросить, ваша честь: как следует поступать с прислугой, которая не просто плохо исполняет свои обязанности, а намеренно притесняет хозяев, присваивает их имущество и даже пытается лишить их жизни?

Магистр Уэст слегка склонил голову, обдумывая вопрос, после чего ответил:

— В пределах округа действуют государственные законы, а в каждом доме существуют собственные правила и устои. Отношения между хозяевами и слугами в значительной степени регулируются семейными установлениями. Однако они не могут противоречить законам государства. Умышленное лишение человека жизни — тяжкое преступление, за которое виновный должен понести наказание в соответствии с законом.

— Благодарю вашу честь, — произнесла Лиана, и её голос стал твёрже. — Тогда я прошу правосудия для моей госпожи и подаю жалобу на Грету и её сына.

Толпа мгновенно притихла.

Лиана глубоко вдохнула, словно собираясь с силами, чтобы рассказать о том, что слишком долго оставалось скрытым от чужих глаз.

— Моя госпожа прожила в поместье несколько лет, но всё это время была вынуждена терпеть притеснения и жестокое обращение. С ней обходились хуже, чем с обычной прислугой, хотя она принадлежит к знатной семье и должна была пользоваться уважением, подобающим её положению. Грета и её родные воспользовались добротой госпожи, постепенно прибрали к рукам её имущество и при каждом удобном случае унижали её. Они лишали её самого необходимого, будто перед ними была не юная леди, а бесправная пленница.

Голос Лианы дрогнул, но она не позволила себе замолчать.

— Госпоже давали лишь чёрствый хлеб и воду. На зиму ей выдали всего одну куртку, сшитую из тонкого одеяла, которая не могла защитить от холода. За все годы, проведённые в том доме, она ни