За царством теней – рассвет - Мари Ви

Врач был ранен смертельно, но почему-то уцелел, когда она решила, что он уже не выживет. Поднялся, зажимая рану на своей шее. Тогда-то Шани замерла и задумалась: может быть, они и разгадали план проклятой души, но разве же до того момента душе не нужно вместилище? Вдруг он и есть?..

Шани сорвалась с места вновь, пробежала стремительно, желая снова вцепиться в глотку своей жертве. Но врач действовал в этот раз решительно, заметив ее еще в полете, выставил перед собой руку, ударил сгустком силы так, что у Шани опалило шерсть. Она обращалась то человеком, то кошкой, сама того не замечая.

Ее закрутило в воздухе, она задохнулась и рухнула, больно ударившись об… алтарь. Дрожь и страх охватили ее одновременно. Она не успела прийти в себя, когда врач подоспел к ней, схватил за загривок, дернул вверх. Кошкой Шани извивалась изо всех сил, не заметила, как блеснуло лезвие ритуального ножа в руках врача.

Он пронзил ее тело насквозь так уверенно, злой взгляд отравленных глаз прожигал насквозь. Небо сердилось вновь, а Шани разглядела за спиной своего врага алые глаза…

Сет. Теперь она убедилась в том, что именно он направлял действия нечестивых. Может быть, это был его язык? Она никогда о таком не слышала, но, видя клубящуюся тьму и алые глаза, Шани поняла, что тягается с богами.

Вот зачем нужен был Сехем. Живым с таким не справиться.

Клинок все еще пронзал ее, когтями она до одури впилась в руку врача, из ран лилась кровь, но, как и она, тот не чувствовал боли.

Он больше не был среди живых.

Шани зашипела, пытаясь завладеть им, растерзать и уничтожить, но ей не хватало силы. Подоспели другие кошки, набросились на врача, стали драть его, атаковать. У него не осталось выбора, он отпустил клинок, Шани упала в песок, обернувшись человеком.

– Миут! – крикнул меджай, бросившись ей помогать.

Нож торчал из ее живота, она испытывала странные чувства: с одной стороны, неприятно, но не больно. С другой, это лишало ее сил, будто в клинке было что-то еще.

Атсу взялся за рукоять, мельком глянул на Шани, словно предупреждая ее о том, что сейчас случится, а потом дернул на себя. Лезвие вышло легко, Шани тут же вцепилась в рану, но боли не почувствовала. Вместо крови из нее вытекла темная жидкость, и Шани испытала досаду и сожаление.

Больше в ней не было жизни.

Земля внезапно задрожала, Шани подняла голову и огляделась: тела ее врагов лежали вокруг, все еще окруженные разъяренными кошками. Семь жрецов, она почти завершила свою месть. Но врач все еще был жив и взывал к чему-то запрещенному. Почему-то он все еще был жив. Почему?

Шани рассвирепела и бросилась на него. Было больно, плохо, кажется, она сломала себе пару костей. Но она рвалась вперед, желая завершить все здесь и сейчас. Понимала, что собирается сделать враг.

– Миут! – кричал ей меджай, пытаясь догнать и остановить.

А тем временем пески поглотили все мумии, что скопились вокруг стола для ритуалов, будто пустыня сожрала их. Они исчезли, а стол вдруг раскололся, треснул и испустил едкое облако дыма.

Шани догнала врача, набросилась снова, но он ловко развернулся и полоснул клинком ей прямо по глазам. Шани взвизгнула, пытаясь укрыться, но, ничего не видя, лишь рухнула в песок. Боль встала алыми пятнами, но чьи-то руки нашли ее, обняли, давая понять, что это не враг. Меджай.

– Все хорошо, Миут, все хорошо, – успокаивал ее дикую непокорность он.

Миут знала, что эта рана не смертельная, что она затянется, пройдет, но нужно время. То самое время, за которое ее враг уйдет. Снова. Что-то было с этим врачом не так, она это понимала. Но если ее и шуитов одарили боги, то чем одарил Сет этого проклятого жреца?

Теперь она уже не сомневалась, что дело именно в боге хаоса и разрушений. Кто еще это мог быть? В Дуате он ведь… тут Шани запнулась о собственные мысли. Кем он был в Дуате? Возможно, он хотел завладеть ей так же, как завладел врачом. Да, это имело смысл. И в таком случае, если бы все удалось…

Но он ведь вышвырнул ее из Царства Мертвых, разве нет? Столько вопросов, и все без ответа. Она понимала, что ей нужны были другие подсказки. Но здесь она их не найдет. Да и их поиск все равно отнимет время.

Глаза постепенно восстановились, она смогла их открыть и даже что-то разглядеть. Пока плохо, словно в дымке, но алые пятна на желтом песке она различила. Все ее жертвы, кроме одной. Она чувствовала себя опустошенной. Меджай все еще баюкал ее в своих руках, даже когда она села и ясно дала понять, что ей лучше. Он коснулся ладонями ее лица, нежно погладил – ласка, которой Шани была давным-давно лишена. Забыто.

– Ты в порядке, Миут? – спросил меджай.

Она продолжала моргать и ждать, когда зрение вернется полностью. Но первым она различила именно Атсу. Он сидел рядом с ней так близко, будто действительно переживал за нее, беспокоился, этому легко можно было поверить. Тревога на его лице, беспокойство, прикосновения такие нежные… словно кошка, Шани позволила себе маленькую слабость. Зря ли? Она не знала, но потеряла себя на миг.

– Миут, – шепнул тихо-тихо меджай, приблизился к ней, коснувшись своим лбом ее. – Не делай так больше.

Словно и правда тревожился, переживал за нее. Кто за нее теперь будет переживать?

– Я же мертва, – напомнила она ровно, но в этих словах скользнул отзвук эмоции.

Атсу покачал головой.

– Все равно страшно, – вымолвил он. – Не хочу, чтобы ты так страдала. Больше.

Больше. Миут на миг прикрыла глаза, попыталась справиться с чувствами. Откуда у нее чувства? Сама не поняла, как коснулась руки Атсу. Зря, но… сейчас ей хотелось простого и понятного тепла. Кого-то близкого.

– Где он? – пытаясь отгонять собственные слабости, спросила она.

– Ушел, – как Шани и ожидала. – Это ничего…

Она высвободилась из его рук, огляделась. Слабость слабостью, но ее цель все еще на свободе. Тринадцать жрецов мертвы. Один не от ее руки, неважно. Остался еще один. И пятнадцатый.

Кто этот пятнадцатый? Послание богов на этот вопрос не отвечало.

Вернувшись из путешествия, Бес хотел сразу же поговорить с Сефу. Но передумал. Во-первых, шуиты продолжали без устали отстраивать пирамиду, готовясь к приезду фараона. А во-вторых, это не