Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

— Отстань, — выдохнул я.

Получилось хрипло.

— Нет, правда, — сын дружины покачал головой. — Я вот вспоминаю, на кого ты в школе дольше пульсации смотрел. Нейра Эльвар. Мейна в лечебной. И вот она… Знатная, сектантка и Вельт. Ты вообще умеешь выбирать?

— Тавр?! — повысил я голос, потому что не сдержался.

— Молчу. — Он поднял ладонь. — Сама Синара Вельт к тебе в подвале сваталась… я детям буду такое рассказывать.

Варис медленно повернул голову к Синаре и посмотрел на неё сверху вниз.

— А помнишь, — сказал он мягко, почти ласково, — какой слух ты пустила по городу? Про Нейру Эльвар, которая нашла себе какого-то деревенского дурака?

Синара вздрогнула всем телом.

— Похоже, — продолжил Варис тем же тоном, — Вельтам этот «деревенский дурак» тоже приглянулся. Особенно тебе…

Сарн всё-таки не выдержал. Согнулся пополам, упёрся рукой в стену, и смех из него вырвался наружу, хриплый, беззвучный, с присвистом. Тавр заржал в голос, запрокинув голову, и смех снова ударился в своды. Даже Одр у входа опустил глаза, и уголок рта у него пополз вверх.

Синара не шевельнулась. Только щёки под грязью стали тёмно-красными, почти бурыми. А вот мне смешно не было. Мне всё ещё было никак. Мысли шли тяжело, одна за другой, как камни, которые выкатываешь из ямы.

Жениться я не собирался. Ни сейчас, ни через год, ни когда-нибудь, о чём бы она ни думала. У меня в груди сидела воронка, которая хотела жрать. У меня на Источнике лежала сектантская метка, на которую нацелился трёхсотлетний старик. Меня самого никто не ждал ни в одном доме этого города, и я не собирался делать вид, что меня там кто-то ждёт.

И она мне не нравилась. Совсем. Ни тогда, в зале Стеблей, когда стояла надо мной в чистой накидке и рассказывала, где моё место. Ни сейчас. Жениться на той, от которой у меня сводит скулы при одном взгляде, ради фамилии… Может, у них в великих семьях так и делают, но я не из великой семьи.

А третья мысль пришла последней, и от неё внутри всё стало тихо и холодно. Сын воров… меня так звали в деревне. Каждый день, сколько я себя помню. Плевали вслед, отворачивались. Говорили, что я вырасту таким же, как отец с матерью, что от зерна другое дерево не вырастет. А потом я стоял на площади, держал в руках шар-артефакт, который Тарим прятал у себя под полом, и вся деревня смотрела, как его имя становится грязью, а имя моих родителей отмывается.

И теперь взять чужую фамилию? Вельт? Носить имя семьи, где прачку не спрашивают, хочет ли она, где детей убивают, если те родились не от той жены? Ради дверей, которые откроются?

— Нет, — сказал я.

Синара моргнула.

— Нет, — повторил я. — Я на тебе не женюсь. Не сейчас и не потом.

Она смотрела на меня ещё несколько пульсаций, и я видел, как гаснет то, на чём она держалась. Губы приоткрылись.

— Почему? — спросила она тихо, будто и правда не понимала. — Я же… Это выгодно. Это выгодно тебе. Я же умная, красивая, знатная. Наши дети будут особенными.

— Потому что у меня уже есть имя, — ответил я. — И мне его хватит.

— Но род? — вырвалось у неё. — У тебя же нет…

Она осеклась, но поздно. Тавр перестал смеяться.

— Вот… — зашипел он и шагнул вперёд, опираясь на копьё. Лицо у него стало совсем другим. — Вот она, настоящая. Чуть постояла на коленях, а потом опять выглянула. Ты ничего не забыла, Синара?

Она подняла на него глаза.

— После дуэли, — произносил Тавр медленно, отчётливо. — Помнишь, что ты пообещала? Думала, что до нас не дойдёт? Что убьёшь Рейланда и всех, кто ему дорог…

Сын дружины направил наконечник на Вельт, рука у него дрожала, и я ощутил, как он тянется к Короткой Черте.

— А перед переносом ты расставила своих вокруг нас. Каждому своего. Я видел, кто стоял у меня за спиной. Ты хотела сломать его сразу, как нас выкинет в Руины, а нас бросить зверям. Как приманку. — Он ткнул в её сторону копьём, не касаясь.

Синара открыла рот. Закрыла. Посмотрела на меня, будто я должен был что-то сказать, остановить его, заступиться, но я молчал. Она опустила голову. Медленно, будто шея перестала держать. Спутанные волосы упали на лицо, и сквозь них я видел, как дрожат у неё плечи. Беззвучно.

Сзади шевельнулись. Одр оттолкнулся от косяка и подошёл ко мне.

— Рейланд, — сказал он негромко. — На пару слов.

Он кивнул на дальний угол подвала, где громоздилась куча досок. Тавр нахмурился, Сарн перестал трястись и выпрямился, глядя на нас. Синара даже не подняла головы. Мы отошли, Одр встал так, чтобы спиной закрывать меня от остальных, и заговорил ещё тише.

— Ты её не возьмёшь? — спросил он.

— Нет.

— Правильно, таких в жёны не берут, если у тебя всё в порядке с головой и есть капля уважения к себе. — Он замолчал. — А вот кое-что ты с неё всё-таки можешь взять.

Посмотрел на него. Лицо у Одра было спокойное, но глаза он держал опущенными, будто разглядывал что-то у меня на рубахе.

— Что?

— Клятву.

— Зачем она мне?

— Посчитай сам, — сказал Одр. — Что у тебя было в школе за последнее время? Твой бой с ней, где судье подменили колбу. Её Стебли, которые ломали нам руки и ноги на дуэлях. Слух про Нейру с тобой. Перенос, где она поставила своих у каждого из нас за спину. Почти всё, что прилетало к нам в школе, прилетало от неё или через неё.

Он поднял палец.

— Убери её из этого счёта и забудь. Клятва на Источнике держит крепче любой цепи. Она больше никогда не ударит тебе в спину, не наймёт, не подговорит, не шепнёт отцу. Ни в Руинах, ни в школе, ни в городе. Одна Вельт, которая против тебя ничего не может.

— А семья? — спросил я. — Сарн сам сказал, отец её выкинет.

— Не выкинет, — покачал головой Одр. — Я знаю эту Семью лучше Сарна. Отто может её не любить,