Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Невзирая на свои ранения, Ша Цяньмо пять раз водил войска в атаку на гору Чанлю. Вдобавок, как и обещал ранее, на протяжении года он каждый день похищал по одному ученику школы Чанлю, сдирал с него кожу, убивал, а потом бросал в море. Теперь такой жестокой смертью умерло уже больше трехсот несчастных, и все лишь ради того, чтобы Бай Цзыхуа вернул Хуа Цяньгу из Диких земель.

Из восьми тысяч учеников школы Чанлю кто-то умер, а кто-то сбежал. Теперь на горе осталось меньше пяти тысяч совершенствующихся.

В такой ситуации Бай Цзыхуа вернулся на пост главы школы. Однако оба соперника не желали сдаваться – один даже под угрозой смерти отказывался вернуть Хуа Цяньгу, а другой ни в какую не соглашался отступать. Беспощадные убийства продолжались. Как бы сильны ни были трое досточтимых, они не могли защитить каждого ученика. Вся гора Чанлю стала жить в постоянном страхе перед Ша Цяньмо.

А тот, не обращая внимания на раны, снова и снова через силу, со свирепостью и звериной жестокостью практиковал заклинания, нарушающие волю небес, день ото дня усиливая свою демоническую сущность. Он никого не слушал и как будто стал совсем другим. Дунфан Юйцин хотел сообщить ему о спасении Хуа Цяньгу, чтобы тот перестал убивать, но тут же подумал, что с характером владыки демонов, если он увидит лицо девушки и узнает о страданиях, перенесенных ею в Диких землях, то погибать будет уже не по одному ученику в день. Он вступит в смертельную схватку со школой Чанлю, и тогда убитых и раненых станет гораздо больше.

После того как Бай Цзыхуа ради ученицы принял так много гвоздей Рассеивающих душу, его здоровье оказалось подорвано, а бессмертной силы почти не осталось, но Ло Шии и Юнь Инь даже вместе не смогли бы противостоять врагу. Чанлю с трудом держалась лишь благодаря Мо Яню и Шэн Сяомо. И вот, в такой момент, глава вдруг решил принять в ученицы дочь Владыки Куньлуня. Возможно, его толкнули на этот шаг внутренние и внешние беспорядки.

Под вечер Дунфан Юйцин принес еду в комнату Хуа Цяньгу, но обнаружил, что девушки уже и след простыл. Он покачал головой и горько усмехнулся. Теперь она обрела силу Повелителя нечисти, и даже ему за ней уже не уследить.

На столе лежало письмо, написанное неразборчивым почерком. Нетрудно заметить, что писавший пребывал в смятении духа.

«…Я схожу на гору Чанлю, навещу Тан Бао и Сяо-Юэ. Не волнуйся, никто меня не заметит. Скоро вернусь».

С чего бы ему волноваться? Учитывая ее нынешнюю силу, она не только без проблем незаметно проникнет в школу Чанлю, но и при столкновении с Мо Янем сможет выйти в целости и сохранности, если будет сохранять невозмутимость и спокойствие. Только вот как она сможет сохранять спокойствие рядом с Бай Цзыхуа?

Подумав об этом, Дунфан Юйцин вновь забеспокоился. Долго размышляя с закрытыми глазами, он тихонько барабанил пальцами по столу. Сказала, что хочет навестить Тан Бао и Сяо-Юэ, но, должно быть, действительно хочет увидеть именно Бай Цзыхуа…

Ладно уж. Пока не увидит все собственными глазами и полностью не оставит надежду, разве она сможет по-настоящему отпустить?

Хуа Цяньгу часто ощущала в теле непостижимую, мощную силу. Она словно бродила по вулкану, уже готовому извергнуться лавой, но будто столкнувшемуся с мощным сопротивлением. Обе силы, как сошедшиеся в схватке тигры, не уступали друг другу. В Диких землях одна из них поневоле оказалась в состоянии зимней спячки, но после возвращения в шесть миров стала бурлить и шипеть в теле, словно желая поглотить Цяньгу.

Ее когда-то смертельные, неизлечимые раны теперь каким-то чудесным образом затянулись, а сама она стала даже проворнее и умнее, чем прежде. Не будь оставшихся на теле шрамов, Цяньгу подумала бы, что вся пережитая ранее боль была ненастоящей.

За этот год произошло слишком много всего. Измотанная душой и телом, девушка через силу держалась, словно сильно натянутая струна. Однако весть о том, что Бай Цзыхуа принял новую ученицу, в конечном итоге окончательно оборвала нить в ее сердце.

И пусть она по-прежнему выдавливала из себя улыбку, прикидываясь равнодушной, боль и обида, постоянно копившиеся в сердце, вперемешку с мощной силой Повелителя нечисти теперь свирепо полыхали изнутри, словно собираясь сжечь ее дотла. Хоть она еще не обратилась демоном, но получила серьезные внутренние повреждения. После того как чувства излились наружу, в конце концов наступило спокойствие. Наконец-то она готова была в здравом уме столкнуться с истинным положением дел лицом к лицу.

В глубине души десятки тысяч голосов взывали к Хуа Цяньгу, требуя увидеть его и узнать о том, что же произошло здесь за время ее отсутствия. Упрямство это или же упорство в заблуждениях – называйте как угодно, но за столько лет она прекрасно изучила натуру своего наставника и безоговорочно ему доверяла. Раз уж он пред лицом всего света объявил, что в этой жизни примет лишь одну ученицу, значит, пока не изгнал ее из школы, больше не возьмет себе других. За этим делом непременно что-то кроется.

Цяньгу жаждала вернуться подобно стреле[68]. Слишком много слов, слишком много чувств и мыслей томилось внутри, сдавливая грудь так, что тяжело было дышать. Она хотела увидеть наставника, безумно хотела на него посмотреть, но понимала, что ни в коем случае не может позволить ему увидеть ее.

День выдался очень холодным. Ледяной ветер над морем пробирал до костей и, смешавшись с мелким градом, ударял девушку по лицу. Она старалась лететь низко, с помощью истинной ци сформировав вокруг себя защитный барьер. Небо затянуло тучами. Похоже, надвигалась мощная снежная буря. Сейчас, за неимением клинка, Цяньгу могла лететь лишь на ветре, но скорость ее оказалась намного быстрее, чем в то время, когда она летала на мече. Вскоре девушка добралась до воздушного пространства горы Чанлю.

Повсюду царила кромешная тьма. Лишь парившая над морем гора, словно огромный драгоценный камень, источала слабое серебристое мерцание. Волны вздымались одна выше другой, будто намереваясь закружить гору Чанлю в водовороте.

Хуа Цяньгу достала маску из человеческой кожи и прилепила ее на лицо. Поскольку ушла она в спешке, маску сделала не самым лучшим образом, но этого должно хватить на некоторое время. Главное, чтобы трое досточтимых