Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го
А Цяньгу всегда хотела быть, как Цин Хуай – тихо любить и оберегать того человека.
Сердце будто безжалостно вывернули наизнанку. Девушка словно ступила на что-то пустое и клубящееся, как облако. Она поспешила зажать рот, но кровь все же хлынула наружу, вытекая между пальцами и являя жуткое зрелище.
Дунфан Юйцин и Юнь Инь одновременно выступили вперед, подхватили упавшую на колени девушку, подняли ее на руки и быстрыми шагами поспешили в сторону внутреннего зала.
Скопившаяся за долгое время кровь фонтаном хлынула наружу. Хуа Цяньгу вся тряслась без остановки, то кашляя, то отчаянно пытаясь зажимать рот рукой.
Дунфан Юйцин посадил девушку за стол, стремительно зажал несколько акупунктурных точек на ее спине и строго произнес:
– Не сдерживай, выплевывай!
Хуа Цяньгу сорвала с себя маску из человеческой кожи и глубоко вдохнула. От взгляда на ее лицо у Юнь Иня закружилась голова. Он медленно попятился.
Девушка старательно пыталась сохранять улыбку на лице.
– Все хорошо. Не волнуйся. – Потом, обращаясь к Юнь Иню, добавила: – Не бойся, это всего лишь шрамы…
– Косточка! – Дунфан Юйцин внезапно поднял руку и влепил ей пощечину.
Все трое замерли в оцепенении. В комнате на время воцарилась зловещая тишина.
Хуа Цяньгу широко раскрытыми глазами глядела на хозяина терема Тлеющих тайн и потом, прикрывая лицо рукой, медленно опустила голову.
Юнь Инь неверящим взглядом посмотрел на Дунфан Юйцина, но увидел, что тот слегка вздохнул, шагнул вперед и нежно обнял девушку.
Цяньгу, наконец, не выдержала и громко разрыдалась. В небе тут же внезапно раздался оглушительный раскат грома. Казалось, все вокруг заходило ходуном.
– Все хорошо. Поплачь, и станет лучше. – Дунфан Юйцин похлопал ее по плечу и облегченно вздохнул.
Девушка, спрятав голову в его объятиях, содрогалась всем телом. Горечь, боль и обида, целый год копившиеся внутри, наконец-то хлынули наружу, как будто плотина прорвалась.
– Я ему не нужна? Я больше не нужна ему?
Будто какое-то заклятие, заставлявшее ее постоянно притворяться сильной и бесстрашной, наконец-то спало. И все лишь потому, что он принял новую ученицу, беспощадно обрубив последнюю связывающую их ниточку. Отныне она больше не имеет к нему никакого отношения.
Хуа Цяньгу готова была вынести любые мучения, но такая простая весть почти полностью переломила ее волю к жизни. Она уже не понимала, почему продолжает держаться изо всех сил и зачем вообще ей жить дальше.
Глядя на оставленные водой из пруда Бесчувствия шрамы на лице девушки, Юнь Инь тоже невольно залился слезами. Он бесполезен, и вся школа Маошань никчемна! Раз за разом не в состоянии защитить и спасти даже собственного главу!
Дунфан Юйцин слегка похлопал Цяньгу по плечу.
– Косточка, забудь его!
– Мне не забыть. Я не могу…
Невозможно забыть или она не в состоянии это сделать? Как же нелепо! Полюбила до такой степени, что, даже после невыносимой боли, отпечатавшейся на костях, не желает отпустить, не хочет забыть о нем и об их совместном прошлом?
Без жалоб и сожалений. Девушка все-таки не могла принять все без жалоб и сожалений, как это сделал Цин Хуай. Ей не нужна была его любовь, но она хотела быть рядом, хотела оставаться его ученицей.
И вот это слово «хотела» обрекло Цяньгу на столь мучительную любовь. Как только это «хотела» разбилось вдребезги, осталась лишь незабываемая, колющая боль.
В конечном итоге она была не бессмертной и не совершенномудрой, а обычным ребенком. Она не знала, в чем ее ошибка и как ее можно исправить. Ради прощения наставника Цяньгу на все была готова. На самом деле ее любовь оказалась такой же эгоистичной и ничтожной, как и у Цин Лянь. В сердце девушки остались сожаления, и она совершенно не могла быть равнодушной к тому, что он принял новую ученицу. Сколько тепла и счастья он подарил ей, приняв ее тогда, столько боли и страданий принес сейчас.
Все-таки Хуа Цяньгу была эгоисткой. Не в силах надеяться на его любовь, она, думая лишь о себе, мечтала вечно оставаться его единственной ученицей. И накопившиеся за столько времени обида и нежелание смириться в конце концов паводком низверглись наружу.
По-прежнему без слез она рыдала, содрогаясь всем телом и давая волю чувствам. Тяжесть и тоска, которые она терпела долгое время, медленно рассеивались. Только теперь Цяньгу почувствовала, как ее слишком долго скованное, застывшее в напряжении сердце наконец снова стало биться, словно получив второе дыхание.
Увидев, что девушка, плача, постепенно заснула, Дунфан Юйцин на руках отнес ее на кровать.
Юнь Инь спросил, скрежеща зубами:
– Что с ее лицом и с горлом? Это Бай Цзыхуа так наказал ее?
– Вряд ли. Бай Цзыхуа уже давно знал об этом деле. Ни к чему было выливать на нее воду из пруда Бесчувствия. Если он и на такое способен пойти, то это и не человек вовсе.
– Тогда кто?
– Я спрашивал Косточку, но она отказалась отвечать. Однако, судя по ее настроению, она считает, что это был Бай Цзыхуа, поэтому уклоняется от темы. Опасаясь, что она расстроится, я не стал расспрашивать. Но мы все равно узнаем. Если выяснится, что это и правда был Бай Цзыхуа… – Дунфан Юйцин крепко сжал кулаки. Вспышка ненависти, мелькнувшая в его глазах, обдала Юнь Иня холодом.
– Как ты нашел способ попасть в Дикие земли? В тереме Тлеющих тайн за все нужно платить. Ты…
Дунфан Юйцин молча покачал головой.
В прошлом, после того как Хуа Цяньгу наказали гвоздями Рассеивающими душу, Школа Маошань настаивала на том, чтобы школа Чанлю передала девушку им, но Мо Янь тянул время, оправдываясь тем, что ее забрал Ша Цяньмо. Однако в то время Дань Чуньцю увез своего получившего тяжелые ранения владыку в мир демонов. Нигде невозможно было его отыскать. Лишь когда Ша Цяньмо вновь привел войска с требованием выдать Цяньгу, Бай Цзыхуа вышел и сообщил всему свету о том, что она изгнана в Дикие земли. С тех пор между мирами совершенствующихся и демонов царила непримиримая вражда.
Ша Цяньмо изменил своей привычной беззаботности и привел в порядок оба мира нечисти. После появления Повелителя оборотни и демоны, и так непрерывно устраивавшие беспорядки и чинившие смуту на протяжении веков, стали еще сильнее. Пройдя через несколько десятков крупных сражений, мир совершенствующихся оказался в таком состоянии, что с трудом мог защитить себя и уповал лишь на то, что поскорее наступит день пяти светил, сияющих вокруг солнца.