Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го
Когда Цин Сюй научился управлять мечом, он стал повсюду летать вместе с ней. Частенько в моменты ярости девушка разбивала предметы, но он всегда с улыбкой пытался ее отвлечь и позабавить. Неважно, какую ошибку совершала соученица, он никогда не злился. Цин Лянь ненавидела все вещи, в которых могла увидеть свое отражение, но Цин Сюй поднял бронзовое зеркало и сказал, что она очень красивая и замечательная, должна учиться принимать, любить и ценить себя. Кроме того, он, не жалея сил, повсюду искал для девушки чудодейственные средства, с нежностью мыл ей голову, подбадривал и неизменно повторял, что, как бы она ни выглядела, всегда будет любить ее.
Как-то раз, когда они спустились с горы, чтобы ловить духов и изгонять оборотней, одна ученица с горы Ваньу стала насмехаться над ее уродливой внешностью. В гневе Цин Лянь уже готова была пойти на убийство, но Цин Сюй остановил ее. Тогда девушка расплакалась и устроила истерику, говоря, что он больше не любит ее. Цин Сюй сказал, что может ради нее жизнью пожертвовать, но другим вредить нельзя. Тогда она спросила: «А если однажды придется выбирать между мной и всеми жителями мира? Когда на кону будет либо моя жизнь, либо жизни других, неужели и тогда ты не станешь ради меня другим вредить?» Цин Сюй ответил, что выберет всех жителей мира, но сам умрет вместе с ней.
Цин Лянь растрогалась и перестала тревожиться, а ее привязанность к нему стала еще сильнее. Она помнила лишь его слова о том, что он умрет вместе с ней, но забыла, что он выбрал всех жителей мира. В его сердце соученица действительно была важнее жизни, но все равно занимала место после всего мира и после школы Маошань. Однако Цин Лянь, как дурочка, твердо верила, что его любовь к ней такая же, как у Цин Хуая, что она перевешивает все остальное, в том числе достоинство, справедливость, принципы и жизнь всех остальных людей этого мира.
Лишь потом она поняла, что заблуждалась, глубоко заблуждалась… Он сказал, что она, прикрываясь любовью, сотворила множество бесчестных поступков. Но Цин Лянь лишь хотела любить его, любить, обладая прекрасной внешностью, и всего лишь надеялась, что он сможет полюбить ее еще сильнее…
Ему ведь было невероятно тяжело и мучительно, так почему он все равно пошел на то, чтобы изгнать ее в Дикие земли? Больше сотни лет прошло. Цин Лянь никогда не теряла надежды! Думала, что в один прекрасный день, когда она сполна искупит свою вину, он непременно придет в Дикие земли и вернет ее обратно.
Цин Лянь издала вопль, глядя в небеса, и горько заплакала:
– Я ждала тебя больше сотни лет! Почему ты не пришел за мной? Почему так и не простил меня? Неужели ты уже забыл обо мне? Я осознаю свою ошибку. В тот день, когда мы расстались, я раз за разом повторяла, что ненавижу тебя. Но это неправда! Я с таким трудом выбралась и пошла искать тебя! Как ты мог умереть, бросив меня? Разве ты не говорил, что умрешь вместе со мной…
– Цин Лянь!
Цин Хуай поспешил обнять ее, но заметил, что слезы по-прежнему непрерывно катятся из ее глаз. Оказывается, она внутренней силой разорвала свой сердечный меридиан.
– Я… всего лишь женщина, которая ничего не понимает. Я лишь хотела любить тебя, будучи красивой. Ты не понимал, почему моя любовь столь корыстна и эгоистична, но и мне непонятно твое великодушие и сострадание, твоя так называемая безграничная любовь. Однако за все эти годы я никогда не менялась. Неважно, любишь ли ты меня, помнишь ли и ждешь ли по дороге на тот свет. Пусть я немного опоздала, но хочу, чтобы ты знал: я тоже могу жить и умереть ради тебя…
Цин Лянь медленно закрыла глаза, а рука ее обессиленно соскользнула на землю. Цин Хуай крепко обнял ее, всем телом дрожа от боли.
Тоска нахлынула на Хуа Цяньгу. Она шагнула вперед и встала за спиной Цин Хуая, внимательно наблюдая.
Тот горько усмехнулся:
– Не волнуйтесь, я не последую за ней. Мы втроем вместе росли. Я глуп, говорить не умею. Любил младшую, восхищался старшим и никогда не надеялся на то, что они обратят на меня внимание. Я лишь хотел, чтобы у них все было хорошо. Что бы они ни попросили меня сделать, я плыл через кипяток и ступал по огню[66], никогда не отказываясь. Но младшая всегда была недовольна, считала, что я надоедливый и лезу не в свое дело, мешая их отношениям. В этот раз я больше не стану им мешать. Они могут умереть друг за друга, а я могу в одиночестве жить ради них, лелея в душе воспоминания. Даже несмотря на то, что в этой жизни я никогда не был важен для них…
Хуа Цяньгу прикусила нижнюю губу, вот-вот готовая расплакаться.
– Простите, Повелительница, я не вернусь с вами. Хочу остаться в школе Маошань, поразмыслить над своими поступками, до конца жизни просидеть, уткнувшись носом в стену[67], и искупить вину за убийства, совершенные в эти годы.
Девушка кивнула. Цин Хуай поднялся с Цин Лянь на руках и, пошатываясь, полетел к заднему склону горы, вот-вот готовый рухнуть на землю.
* * *
Вероятно, таков и есть исход любви. В конечном итоге одни умирают, другие уходят, третьи разбегаются, а четвертые расстаются.
Хуа Цяньгу нетвердой походкой подошла к Дунфан Юйцину и Юнь Иню.
Наверно, во всем мире даос Цин Сюй – единственный, кто понимал, что такое любовь. Все шло своим чередом, уходило с течением времени, и он дожил до седин в одиночестве. Его предали и погубили, а он даже на пороге смерти сохранял спокойствие и мудрость, не ропща и никого не осуждая. Жаль только, что теперь этого