Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го
Сердце Дунфан Юйцина сжалось. Он хотел было сказать: «Я всегда буду рядом», но силой сдержал эти слова. Какое право он имел давать ей подобное обещание?
Юноша заключил Цяньгу в объятия. Сердце окутала печаль. Пелена затуманила глаза. Времени осталось немного.
«Косточка, в этом мире никто не будет вечно защищать тебя. Стать сильнее – твой единственный выход».
* * *
Они еще не добрались до Маошань, когда издалека услышали протяжный звон колокола храма Безмерного счастья. Ученики с оружием в руках выстроились в боевом порядке. Все выглядели так, словно готовились к сражению с могучим врагом. Повисла напряженная и мрачная атмосфера.
Опоздали? Лишь увидев силуэт непоколебимо стоявшего лицом к ветру посреди площади Юнь Иня, Хуа Цяньгу глубоко вздохнула с облегчением.
На земле, стоя на коленях, захлебывалась от слез женщина в красном платье. Должно быть, это и есть Цин Лянь. Мужчина, что молча возвышался рядом, сосредоточенно сдвинув брови, – вероятно, Цин Хуай. Вся земля вокруг покрылась рытвинами, травы, деревья, горы и камни были повреждены словно после урагана. Похоже, только что здесь прошла ожесточенная битва.
Увидев, что приближаются еще двое, Юнь Инь подумал, что это сообщники Цин Лянь и Цин Хуая, и насторожился.
Хуа Цяньгу с помощью мыслей сказала:
– Юнь Инь, это я…
Юнь Инь пошатнулся, пристально вглядываясь в девушку широко раскрытыми глазами. Губы его дрожали. Он еле удержался на ногах.
– Гла…
Хуа Цяньгу покачала головой. Юнь Инь тут же сообразил и замолчал.
«Она вернулась! Наконец-то она вернулась! Наконец-то Дунфан Юйцин вытащил ее из Диких земель!»
У Юнь Иня на мгновение все поплыло перед глазами. Ему не терпелось тут же броситься вперед и заключить девушку в объятия.
– А что эти двое? – мысленно спросила Цяньгу, указывая на Цин Лянь, то рыдавшую, то хохотавшую, словно умалишенная.
Юнь Инь так же тайно ответил:
– Это мои тетушка и дядюшка-наставники. Согласно записям, сто лет назад наставник тайно предал их казни. Теперь же они внезапно возникли из ниоткуда и пожелали отомстить ему. Я сказал, что наставник уже скончался, но они не поверили. Сказали, что наставник испугался и спрятался. Обещали, что сотрут с лица земли школу Маошань, и тогда он непременно выйдет.
– Среди учеников нет раненых или погибших?
– Нет. Эти двое слишком сильны, да и к тому же старшие, их не изгнали из школы. Не желая бессмысленных жертв, они заперли нас в формации. Только когда я дал им взглянуть на камень жизни, они поверили в то, что наставник действительно скончался. Тогда тетушка-наставница внезапно впала в безумство прямо на площади.
Хуа Цяньгу посмотрела на Цинь Лянь взглядом, полным скорби и сочувствия, медленно подошла к ней и возвела вокруг барьер, чтобы никто снаружи не слышал, о чем они говорят.
– Повелительница. – Цин Хуай выглядел похудевшим. Лицо осунулось, но все еще хранило облик юности. Только в этом мужчине не было ничего возвышенного и одухотворенного. С виду он ничем не отличался от обычного человека.
Сердце девушки екнуло.
– Ты…
Обернувшись, она взглянула на Цин Лянь, сидевшую со всклокоченными волосами среди груды камней подобно стремительно увядавшему цветку. Та бормотала себе под нос:
– Зачем умер? Почему ты умер? Ты должен был пасть от моих рук! Как ты мог умереть!
Хуа Цяньгу слегка нахмурилась:
– Так значит, это вы.
Хоть тогда, ослепшая, она не могла их видеть, но голоса все-таки узнала. Эти двое входили в число тех, кто в тот раз схватил ее в Диких землях.
Потом, узнав о том, что Цяньгу – Повелитель нечисти, они хоть и выбрались из Диких земель вместе с ней, но осмотрительно ее избегали. Именно поэтому девушка их и не видела.
Пусть нельзя сказать, что Хуа Цяньгу питала к ним ненависть, но от воспоминаний о щемящей боли в сердце и пережитом тогда унижении на душе стало тоскливо.
– Как вы могли действовать самовольно, рискуя раскрыть место нашего пребывания?
– Повелительница, простите. Мы еще не свели личные счеты, не могли дождаться, поэтому не стали испрашивать указаний. – Цин Хуай по-прежнему в глубине души был благодарен Хуа Цяньгу за то, что им удалось вырваться из Диких земель, и, вспоминая о том, как ради выживания творил бесчеловечные поступки, испытывал угрызения совести.
– Возвращайтесь. Даос Цин Сюй уже скончался. Нет нужды мстить ему.
Неожиданно фигура в красном вскочила и резко схватила девушку.
– Как он умер? Как он вообще мог умереть? Он же такой добряк! Кто бы стал убивать его? Да и как его смогли убить?
– Цин Лянь… – Цин Хуай хотел помочь ей и поддержать рукой, но она бесцеремонно оттолкнула его.
Глядя женщине в глаза, Хуа Цяньгу объяснила:
– Его убил ученик Юнь И. Ради того, чтобы украсть Небесные Цепи, он учинил расправу в школе Маошань. В тот год я как раз поднялась на гору, надеясь поклониться наставнику. Все было усеяно трупами. Я своими глазами видела, как умер даос Цин Сюй. Юнь Инь не солгал тебе. Если ты еще считаешь себя ученицей школы Маошань, не надо здесь беспорядки устраивать. Возвращайся со мной.
Глаза Цин Лянь налились кровью:
– Ты видела его в последние мгновения? Что он сказал? Упоминал ли обо мне?
Хуа Цяньгу нахмурилась и медленно покачала головой.
Крепко вцепившись в девушку, Цин Лянь затрясла ее изо всех сил, ногтями впиваясь в плоть.
– Не верю! Я в это не верю! Как он мог не упомянуть обо мне? Он же так любил меня! Вы лжете! Все вы лжете!
Цин Лянь в отчаянии закрыла глаза. Слезы ручьем текли по щекам. Она вмиг постарела. Черные шелковистые пряди постепенно седели, слабели и выцветали. Налетел порыв ветра и неожиданно полностью сорвал их с головы. Вмиг все небо заволокло ее тонкими, серебристо-белыми волосами – они кружились в воздухе и переплетались между собой.
– Цин Лянь! – Цин Хуай неверной походкой попятился, с удивлением глядя на то, как мигом выпали все волосы соученицы. Морщинки потихоньку расползались по его лицу.
Женщина обессиленно плюхнулась на землю с безжизненным взглядом, словно малое дитя, лишившееся душ хунь и по. Она что-то бормотала себе под нос, будто с кем-то разговаривала.
В детстве она страдала от болезней и каждый