Пять юношей квартала сайя - Ива Годар

Она опустила голову, напряженно собираясь с мыслями. Слишком много красок, слишком много чужих чувств.

Конечно, она была не единственной гостьей, которая расчувствовалась в этой комнате. Воздух накалился от соперничества, вышедшего далеко за рамки поверхностной игры и необязательного флирта. Предыдущий отказ Рики задел гордость сайя, о чем они прежде не догадывались и не желали признавать сейчас, поэтому всерьез желали похитить ее сердце. И сила этих эмоций сметала ее.

– Прости меня. – Голос Кацу сменился со стали на шелк, такой обезоруживающе мягкий. – Я потерял голову, но это лишь глупость. Никто из нас не желает тебе зла.

Он поднялся, перешагнул через низкий стол неожиданно ловким для знати движением и обнял ее, словно хотел защитить от всего мира. Рика укрылась в белой ткани его одеяния, которая тихо поднималась и опускалась в такт дыханию. Снежное полотно закрыло сложный рисунок, созданный лицами и голосами сайя, и вернуло ей тишину. Пальцы Кацу коснулись ее волос – легко, как летний ветер. От его теплого, дымного аромата дерева Рике стало спокойно. Она будто стояла у нагретых солнцем срезов смолистых стволов, источающих запах весны, а не слушала признания, от которых вскипала кровь.

– Я сожалею о нашей несдержанности больше всех.

Рика хотела сказать, что он несдержан и сейчас, но Кацу окружил ее собой, отрезал от битв и предложений белой стеной, за которую ничто не могло проникнуть. Так они и стояли перед молчавшими сайя, которые совершенно не ожидали подобного.

Таро отвел взгляд, недовольный не Кацу, а самим собой. Рика была смелой, но неопытной, а они из-за уязвленного самолюбия обрушили на нее настоящую лавину, которая смела бы и девушку постарше. Вмешиваться во впечатляющий ход Кацу не имело смысла, поэтому Таро раздосадованно потянулся за дымившейся трубкой, оставшейся лежать на опустевшем месте. Хоть какая-то польза от человека-ястреба.

– Я забылся, – сказал Кацу. – Как старший здесь, я приношу свои извинения.

– Не двигайся, – произнесла Рика, закрывая глаза.

Слушала ли она его вообще? Кацу явно поразился странной девушке из леса.

Рика представила, будто ястреб накрыл ее крыльями, вместо того чтобы растерзать. Она начала дышать медленнее, дрожь стихла. Еще недавно Кацу был так далеко, а теперь играл ее волосами.

Нельзя сдаваться, нельзя убегать, нельзя проиграть так рано.

Холод и жар, страх и облегчение, ласка и жестокость, проступки и прощение… Ловушки любви – это контрасты. Именно они заставляют переживать каждое происшествие очень остро и делают воспоминания живыми и яркими. Сайя знали этот язык наизусть, а Рика впервые сталкивалась с волнами противоречивых поступков. Но ее учили сдерживать страх перед соперником, прояснять ум, сохранять самообладание и разгадывать обманные приемы. Должно же что-то из этого пригодиться и внутри квартала.

– Вот что происходит, когда просишь сайя сказать правду. – Хидео развел руками в примирительном жесте. – Почему-то считается, что лучше всего цели достигают обманом. Но нет ничего более убийственного, чем искренность, дона.

Кацу чуть отстранился, явно ожидая увидеть слезы или гнев, но Рика вынырнула из успокоительной белизны и внимательно посмотрела на его маску. Она будто видела сквозь преграду, замечая то, что Кацу не собирался ей открывать.

– Это моя вина, – сказала Рика, ускользая из белой крепости Кацу. – От недостатка образования я даже не подозревала, что мой отказ пойти в квартал может быть оскорбительным. Надеюсь, все это забудется, как поведение невоспитанного ребенка.

– Без сомнений, – кивнул Кацу.

Сайя снова умело сплели сеть беседы, с легкостью заставляя Рику почувствовать себя частью сердечной компании. Они без труда притворились безопасными. Аки ухаживал за ней, угощал засахаренными лепестками роз и дурачился, Кио же развлекал всех историями о философе Рю. В его сдержанных и велеречивых рассказах Рю представал истинным мудрецом, но затем Хидео парой штрихов превращал историю в шутку.

Таро, будто черный дракон, выпустил густую струю ароматного дыма и разложил на столе карты. Все с облегчением погрузились в партию сарима[5]. Ошибки позабылись, словно их никогда и не существовало.

Каждый из присутствовавших изображал то, чего от него ожидали. В квартале ценились типажи, излюбленные женщинами, и сайя обаятельно отыгрывали свои роли в спектакле для одного. Рику восхищала пластичность Хидео. Избалованный принц в облаке раскрывающихся красных цветов не двигался, а будто плыл. Выкладывал карты так, словно каждая из них несет важное послание. И только в неосторожных движениях Таро, так и не вернувшего Кацу трубку, читалось напряжение.

Наверняка никто не должен был узнать, что он покидал квартал в одиночку, и Рика собиралась сохранить его тайну. Таро же отлично знал, что ничто не объединяет людей так, как секреты. Пряди волос цвета воронова крыла змеились у его острого подбородка, а украденный дым струился с приоткрытых губ принца-демона. Он постучал по столу пальцами, охваченными полосками серебра.

– Мне кажется, на сегодня достаточно. – Таро перевернул свои карты. – Уже поздно, а ночь соблазняет. Конечно, если дона еще не сделала свой выбор и не хочет остаться.

Все сайя оказались хороши в прощании. Только достоинство, смешанное со скрытыми клятвами, ореол грусти и ожидание новой встречи. Они отпускали ее с легким сожалением, но ненавязчиво, и в шутку негодовали, что отпущенное время закончилось так быстро. Что бы они ни делали, все выглядело так, будто оттачивалось неделями, но никто не посмел бы усомниться в неподдельной искренности их слов.

Таро подошел последним и вложил ей в ладонь небольшую стопку карт. Взгляд Рики снова затерялся в узоре его татуировок, словно в мерцании ночного ручья.

– Выбери путь волка, – сказал он и выпустил карты.

Рика сжала подарок в руке и вежливо отступила, тут же пропав в темной глубине коридора. Ее шаги стремительно отдалялись, пока совсем не затихли.

Кио, не спрашивая ни у кого разрешения, последовал за ней. Он не всегда выказывал интерес к приходящим в квартал женщинам, поэтому никто не посмел ему помешать.

* * *

Оставшиеся сайя приняли более непринужденные, расслабленные позы. Прежним остался разве что Хидео, который был в мире с собой в любой день года.

Убедившись, что Рика вышла сквозь алые двери на улицу, Кацу стащил маску и встряхнул головой:

– Будет тяжело. Особенно если ты не перестанешь лезть под руку, Таро. Я совершил ошибку с «лотереей». Императрица оказалась на удивление терпима, но вот знать за подобную вольность хочет четвертовать и девчонку, и меня. И все же она здесь, держится за свой меч и хлопает глазами отшельницы. Как тебе удалось изменить ее мнение? И самое главное